Что?

— А если бы выносила, то будто ты бы смирился со мной в её жизни, — прохрипел я.

Голос ещё не вернулся полностью. Ну и от эмоций становилось только хуже. И уж совсем я не ожидал, что ирбис повернётся ко мне, оглядев с головы до ног и… пожмёт плечами. Правда, он тут же ушёл, и я не был уверен, не показалось ли мне. Но… Он серьёзно мог бы согласиться на меня в её жизни⁈ СЕРЬЁЗНО⁈

Я бы вот ни за что не согласился. Ну и что что уже частично привык. Просто они как попугаи-неразлучники. Мне уже начинало казаться, что кот был с ней всегда. Вообще всегда. Но если он вот так отреагировал…

Нет, я пытался её соблазнить. Но делал это намеренно демонстративно, чтобы его позлить тоже. Хотел спровоцировать. Нарывался. Хрен пойми зачем. Просто бесило это его вечное спокойствие и рассудительность. Но это его пожимание плечами меняет многое…

В моей голове созрел очередной коварный план. И в этот раз я точно не проколюсь. Ведь права на ошибку у меня больше нет. Осталась лишь пара дней. А потом… Я заберу и стаю, и Эррин. Он же пусть сидит тут со своей тупой добротой…

А реализовывать его я начал уже на следующее утро, пока кот, нанежившись с нашей парой за ночь (ничего у него там не треснет, а⁈), наконец-то свалил из дома. Эррин как всегда прошла мимо меня на кухню, делая вид, что не замечает. И я, схватившись за бок, тихо застонал. Намеренно чуть отвернувшись от неё и утыкаясь в подушку.

Пару мгновений она медлила, так очевидно боролась с собой. Но видимо её комплексы насчёт вины перед подопытными теперь трансформировались в желание помогать сирым и убогим. Именно такого я сейчас из себя и корчил.

— Что с тобой? — голос прозвучал грубовато.

Зато она подошла ближе свой сногсшибательной плавной походкой. От бедра — ммм. Ну чисто — как кошка на мягких лапах крадётся. Просто балдею, всего лишь наблюдая за ней… Такая сладкая. Хочу! Себе такую. Её. Чтобы у ног моих сидела. И делала массаж ступней.

Пока же неопределённо дёрнул плечом и снова глухо замычал, продолжая держаться за бок. Там был шрам от глубокой раны, которую она раньше уже зашила. И сейчас замешкалась, но всё же присела рядом и отвела мою ладонь в сторону, осторожно касаясь края шва.

— Тут больно?

Я кивнул, внутренне радуясь, что верно просчитал. Всё это время здесь старался не показывать слабость, специально подкалывал её, приставал, смотрел откровенно. А теперь, когда вдруг продемонстрировал, что якобы страдаю от боли и веду себя иначе, она растерялась, видимо.

— Странно… — нахмурилась. — Я всё обработала, не должно болеть. Была уверена, что уже всё зажило. И на вид вполне себе…