И я отдавалась ему без остатка, осыпая благодарностями и признаниями.

— Я тоже люблю тебя, — шептал Нир. — Что бы ни происходило.

Он кончил первым, и довёл меня до разрядки языком. Снова показывая, что он так же хочет меня, так же считает только своей. А потом мы просто лежали в обнимку, молча поглаживая друг друга.

Было так хорошо и спокойно, что на мгновение мелькнула мысль, что волка можно просто послать на все четыре стороны и забыть. Как вдруг я осознала, что нечто всё же изменилось во мне. Куда-то исчезли все метания, злость, негодование. Я ощущала уверенность, внутреннюю гармонию и… Неужели это вообще возможно⁈

И ещё не веря в то, что чувствую, я поднялась с постели под непонимающим взглядом Нира.

А потом глядя прямо в его пронзительные глаза, ища в них поддержку на случай, если я ошиблась в выводах, обратилась. И этот раз был каким-то особенным. Я больше не была чужой самой себе. Меня не бросало из стороны в сторону от инстинктов, чуждых мне от рождения, иногда полностью противоречащих моему желанию. Внутри больше не было двух разных по характеру и происхождению сущностей, тянущих иногда в разные стороны.

Теперь их было три.

Но волчица, как и кошечка до этого в ней, теперь пряталась внутри моей родной горной львицы. Последняя отвоевала себе своё законное место, усмиряя обеих своенравных самочек, и забирая бразды правления моей звериной сущностью.

Я вновь ощущала её силу и величественную мощь. Ту, к которой привыкла. И без которой была как голая всё это время.

В тот день, посреди лаборатории, когда волк поставил мне метку, он лишил меня моей пумы. Он забрал у меня меня. И я ненавидела его за это в большей степени, чем за что-то другое.

Его вредный характер и то, сколько он вредил другим, я смогла бы принять, не поступи он со мной тогда так подло. Но даже это возможно простила бы, если бы не потеряла свою белоснежную красавицу. Ту, с которой мы носились по лесу, рассекая порывы ветра. Ту, которая в пару прыжков преодолевала любую высоту скал, оказываясь на самом верху, и наблюдая оттуда за дикими животными, которых мы не боялись. Никто бы не посмел напасть на такую, как мы.

И вот, спустя столько лет, когда я даже не мечтала, произошло чудо. Я вернула свою первую, родную и любимую сущность. И это стоило того, что произошло между нами. Теперь я точно не стану ни о чём жалеть.

Нир меня принимает и так. А я обрела не только возможность подарить нам ребёнка, но и стала собой вновь.

Пума грациозно преступила с лапы на лапу, а потом пригнулась и потянулась розовым носом к Ниру. Он тут же запустил пальцы в её густую белоснежную шерсть, заглядывая в её светящиеся розовым глаза.