— Зачем мы сюда приехали?
— Узнаешь.
— А кто она такая?
— Узнаешь.
— Ладно…
Валентина заглянула к нам минут через пятнадцать. Теперь она была одета в длинное серое платье, украшенное вышивкой; её волосы на голове были прикрыты необычным разноцветным платком; на запястьях висело по несколько браслетов, а на шее покоилось какое-то странное ожерелье. Валентина выглядела прямо как типичная гадалка из фильма.
Виктория встала со своего места и, глянув на меня, сказала:
— Жди здесь.
Я посидел какое-то время один, и вскоре Виктория вернулась обратно и позвала меня за собой. В новой комнате полки и шкафы были обставлены статуэтками и амулетами, а стены обвешаны какими-то картинами. Из-за плотно зашторенного окна и горящей над головой винтажной лампы всё вокруг казалось немного таинственным и мрачным. В центре комнаты, за круглым столом, сидела Валентина:
— Прошу, дорогой, присаживайся. Как тебя зовут?
— Константин, — ответил я, усевшись напротив.
— Хорошее имя. Древнее. Стойкий и постоянный. Дай-ка сюда свою руку.
Я вопросительно посмотрел на Викторию, и Валентина вдруг произнесла:
— Не беспокойся, твои секреты мне неинтересны.
— Секреты?
— Он не знает? — Валентина вопросительно посмотрела на Викторию.
— Не знает. Это не имеет значения.
— Что ж… Не имеет, так не имеет. Руку, молодой человек.
Я протянул ладонь, и Валентина тут же вцепилась в неё. Едва я хотел спросить, зачем это нужно, как очертания комнаты исчезли. Я понял, что очутился в рабочем кабинете. Ощущение было очень странным: я смотрел своими глазами, но будто наблюдал за происходящим со стороны. Сцена неожиданно сменилась: теперь я лежал в подъезде, а надо мной склонился Роберт.
«Это же цикл, где меня подстрелили, — подумал я. — Мои воспоминания».
Мгновение, и подъезд сменился кабинетом Лидии Анатольевны — кажется, это был тот самый момент, когда мы только познакомились. Воспоминания начали сменяться одно за другим: поезд, разговор с родителями, парк, экзамены, школа, скучные вечера за компьютером, переезд, детство. Эпизоды моей жизни прыгали то вперёд, то назад.
Это продолжалось очень долго, пока я внезапно не почувствовал себя маленьким-маленьким. Всё вокруг было туманным и размазанным. Я почему-то протяжно заплакал и почувствовал, как кто-то поднял меня. Перед носом вкусно запахло, и мои губы впились в какой-то шарик. Рот наполнился сладким молоком, и плакать расхотелось.
«Грудь мамы», — мелькнуло где-то в мыслях.
—…мой грибочек… — раздался над ухом её нежный голос.
Она говорила что-то ещё, но я не мог разобрать слов. Воспоминание резко оборвалось, и теперь я оказался посреди дыма. Я начал задыхаться и давиться собственным рёвом. Рядом плакал и другой ребёнок, который вцепился в меня своими хиленькими тонкими пальчиками.