Хищник яростно фыркал. Девушка-суккуб приблизилась и попыталась завладеть его свободной рукой. Это ввергло самца в настоящее бешенство. Похоже, саму Катрин он воспринимал как увлекательное развлечение и просто не хотел портить. Но соседку по темнице он стряхнул одним движением. Два мгновенных убийственных удара — девушка-суккуб отлетела окровавленной куклой — когти порвали ей бок…

Катрин зашипела. Теперь не осталось ничего, кроме слепой ненависти к безупречному телу снизу. И человеческая девушка шипела, как урожденная тварь этого темного мира. И так же, а может быть, и больше, жаждала крови врага. Инкуб бешено забился, почувствовав зубы у своей шеи. Катрин грызла, рвала плоть самца. Но гладкая, чистая, почти и не вспотевшая кожа не поддавалась. Катрин казалось, что она кусает теплый латексный манекен…

Опомнившийся инкуб, выгнулся, почти скинул девушку. Катрин, не жалея себя, ударила лбом в затылок твари, заставила упасть вновь. Ударила еще и еще раз. От боли потемнело в глазах. А может быть, от ярости…

…Задыхаясь, Катрин подняла голову. На соломе неподвижно раскинулось тело желтокожей союзницы. Ждать помощи неоткуда…

…Враг глубоко и часто дышал. Что, и тебе несладко, кобель гладкий? Катрин просто затрясло от ненависти. Размахнулась, готовая лупить лбом в затылок врага, пока чьи-то мозги не забрызгают пол камеры…

Из-под обрывков рубашки выскочил амулет. Клык вег-дича большой, острый, сахарно-белый в полутьме. Вот чьи бы зубы сейчас заиметь…

Шпионка не медлила. Инкуб, почувствовав своим полузвериным инстинктом опасность, яростно забился. Катрин, глухо рыча — клык намертво зажат в зубах, — ударила в шею. Короткий костяной стилет пробил гладкую упругую кожу. В нос девушке ударил фонтан теплой крови. Инкуб бился, жалобно скуля и стоная. Катрин казалось, что он умоляет о пощаде, но звон ярости в ушах заглушал все. Не слыша неразборчивый шепот, девушка закостенела на мужской спине и терзала вражескую плоть. Клык, вырвавшийся из зубов, болтался на шее, и шпионка уже собственными зубами рвала, расширяла рану на шее самца. Кровь, сладкая, текучая, казалась прохладной. В ней не было соли, не было еще чего-то человеческого. Было иное, странное, освежающее, как томатный сок…

* * *

«Я вообще спятила».

Катрин сползла с бездыханного тела. Когда инкуб испустил последний вздох, она не помнила. Как это вообще такое могло получиться?

Шпионка бездумно размазала кровь по груди. В голове еще звенело. Победа, за которую, казалось, отдашь что угодно, обернулась мертвым телом. Вот раскинулось, и никакого толку. Хотелось отползти подальше. На шее трупа еще пузырилась пунцовая, как сухое вино, кровь. Нет, такую рану человек нанести не способен. Девушка сдержала нервное хихиканье — вот же ребус для криминалистов и патологоанатомов…