Результат не замедлил сказаться. Лицо девочки залила видимая даже в полутьме меловая бледность. Тело выгнулось. Жесткая конвульсия передернула его так, что загремела цепь. Заскрежетали зубы…

Катрин шарахнулась. «Кажется, отмучилась бедняга».

Тело на соломе билось в агонии. Раскинутые негнущиеся руки с деревянным звуком били по подстилке. Из легких рвались клокочущие хрипы…

«Лучше бы ты ее придушила, идиотка. Несчастное создание».

Суккуб вытянулась — напряглись маленькие босые ступни, в последний раз звякнула цепь. Напряжение покинуло обнаженное тело.

Катрин вытерла обрывком рукава нос. Ну, неплохо было бы поиметь смерть и попроще. Как раз есть время пофантазировать, что бы этакое самой себе выбрать.

Глаза суккуба слепо и широко распахнулись.

«Надо закрыть, — в тоске подумала шпионка, — этак она и будет на меня пялиться».

Суккуб с трудом повернула голову и взглянула на девушку.

«Доктор сказал — в морг, значит в морг», — Катрин ухмыльнулась:

— Жива?

Говорить суккуб не могла, но ресницами шевельнула.

— Тогда продолжим?

Она помогла девчонке подползти к мужскому телу. Суккуб дотянулся губами до раны. Смотреть на алчно дергающееся тело хищницы было трудно. Волны так похожей на оргазм дрожи проходили по стройному, страстно прильнувшему к трупу, телу. Катрин отвернулась и занялась наручниками. Сосущие, чмокающие звуки отвлекали. Накатывало совершенно неуместное, противоестественное возбуждение. Катрин стиснула зубы и сосредоточилась на ненавистных железках…

Темновато. В сущности, ничего сложного. Половинки металлической «восьмерки», скрепленные двумя болтами. Вот только четырехгранные головки глубоко утоплены. Зубами не достанешь, пальцы не втиснешь, да и не поддастся туго затянутый болт ногтям. Торцовый ключ нужен…

Катрин вздрогнула. Что за мода у этих существ передвигаться на манер привидений? Девочка-суккуб прижалась щекой к сапогу спасительницы. Катрин вздохнула, верноподданнические чувства, это замечательно, но хотелось бы взвешенного обсуждения ситуации, дискуссии и каких-нибудь практических предложений.

— Накушалась? Планы на будущее имеются?

Девчонка погладила потертое голенище сапога.

Глаза сытые и пьяные, и делать она, похоже, вообще ничего не хочет. Вот счастливое создание.

— Лимон бы тебе съесть, — строго сказала Катрин. — Нам, зэкам, расслабляться нельзя.

Суккуб смотрела молча. Янтарные глаза стали огромными, блестящими. Даже в камере вроде бы светлей стало. Подзарядилась, стало быть.

— С этим что делать, спрашиваю? — Катрин потрясла скованными руками. — Меня эта молельная поза, знаешь ли, страшно утомила.