Катрин хмыкнула. Что это мы такие шокированные? Ожидали сонетов и игры в фанты? Утонченная какая. Вот Бло искренне увлечена.

Почувствовав взгляд подруги, Блоод немедленно повернулась:

— Тебе скучно?

— Не то чтобы скучно…

— Уйти невежливо. Будет интересно.

— Да уж вижу, — пробурчала Катрин.

Парочка, забившаяся под прикрытие колонны, уже целовалась.

Блоод положила руку на бедро подруги:

— Подсматривать? Или?

Катрин хотела сказать, что «или» всегда лучше, но над подругами нависла тень.

— Леди, ваши кубки пусты. — Многозначительный тон лорда-сенешаля был малость подпорчен звучной отрыжкой. — Прошу вас, не оскорбляйте пренебрежением подвалы королевского замка.

Старикан ловко перехватил служанку с кувшинами. Растрепанная бедняжка чуть не облила Катрин ширитти, но только радостно заулыбалась. Лорд-сенешаль помог служаночке наполнить бокалы. Кто из них двоих был трезвее, понять было трудно — большая часть содержимого кувшина оказалась на столе. Катрин и Блоод взяли липкие бокалы.

— Благодарю, милорд. Ваши погреба и ваша любезность потрясают воображение. Непременно выражу свое восхищение его величеству.

— Именно величеству. — Сенешаль покрепче уцепился за служанку. — Хорошо сказано. Справедливо… — Старик кивнул подругам и задумчиво повел куда-то девицу-служанку. Второй кувшин служанка забыла на столе. Катрин сунула туда нос. Опять сладким пахнет, кажется, персиком.

— Почему нас джином обделяют?

— Сейчас… — Блоод поднялась. Несколько шагов, нагнулась над столом. Громогласная мужская беседа мгновенно умолкла. На Блоод уставились так, как будто и не она только что, всеми забытая, сидела в каких-то трех шагах. И то сказать… Катрин облизнула губы. На наклонившейся Блоод платье как будто растворилось, обрисовав все, что нужно и не нужно. Вот тебе и сдержанный, утвержденный вековыми традициями покрой. Самцы должны мгновенно протрезветь, или, наоборот, под стол попадать. Там, кстати, уже кто-то возится.

Блоод вернулась с добычей. Катрин налила себе джину, глотнула. Проморгалась; кажется, этот крепче. Машинально пожевала кусочек печенья и просипела:

— Ты заметила, как идет тебе черное?

— Да?

Катрин кивнула в сторону опустевшей скамьи, — мужчины как будто испарились.

— Выглядишь столь ослепительно, что к тебе и подойти страшно. Не пугает такая сдержанность самцов?

— Нет. Пока ты. Рядом. Не боишься черных тряпок?

Катрин вздохнула:

— Боюсь, что нам здесь всегда будет беспокойно. Или им…

— Покусаем всех.

— О, это будет знатная охота.

Танцы, визг и вопли продолжались. Из распахнутых дверей доносились совсем уж диковатые звуки — дружный рев, в котором с трудом угадывалось многоголосое хоровое пение и хохот. Веселье неблагородных обитателей королевского замка достигло устрашающего накала.