Деньги мои наградные, конечно, опытные наемники при обыске тел все нашли, до самой последней монеты, как не старались их спрятать стражники. Так что у нас на общем теперь счету около восьмидесяти пяти золотых талеров.

Довольно солидная сумма, мужики сами никогда даже вместе столько денег не имели. Ведь всю монету прогуливали сразу же, как вообще положено вольным воинам, живущим только сегодняшними вечером и ночью.

Решили так держаться вместе, чтобы не кидались лишнего монетой привычные к шику наемники, мол, живем один раз. Поэтому деньги у меня остались в небольшой удобной суме через плечо.

Сумма солидная, однако тратить талеры по постоялым дворам придется широко и размашисто, на чем настаивают все мужики. Я особо не спорю, хорошо понимаю, как соскучились по таким посиделкам мои напарники за полгода жизни в лесу. И они, и девки, да и я сам с удовольствием попробую новую жизнь на больших дорогах королевства.

Что тут могут представить трактиры и постоялые дворы совсем не избалованным удобствами путникам?

Еще заранее понимаю, что долго выдержать подобающее поведение мужикам, чтобы выступать именно, как забитые по жизни крестьяне, тоже не получится. Однако отношусь к таким проблемам, как к неизбежному злу. Да еще сама их постоянная манера держаться особо вызывающе в придачу к лицам, покрытым густо старыми и свежими шрамами покажет любому внимательному наблюдателю, что совсем не обычные крестьяне тут собрались куда-то ехать.

И что одежки наши простые-дешевые совсем не предназначены для четких и боевых мужиков.

— Бог не выдаст, свинья не съест! — именно данная фраза из моей земной жизни, перефразированная на местный лад, почему-то очень по вкусу пришлась моим товарищам.

В общем, веду себя, как реальный руководитель похода, обязанностями своими не пренебрегаю, строю и воодушевляю парней. С лучницами пока в пути проблем меньше всего, на мои мужские слова они больше всех подопечных обращают внимание. Только я уже спинным мозгом чувствую, что на ближайшем постоялом дворе мужики с лихвой отыграются за все мои разумные предосторожности.

И еще пара добрых и ласковых слов, сказанных между делом, растопили девичьи, никак не избалованные теплыми комплиментами и всякой прочей учтивостью, но жаждущие большой любви, сердечки.

Такое я тоже понял сразу, внизу живота сладко так потянуло, когда картина совсем голеньких, очень фигуристых сестер в моей кровати настойчиво начала меня преследовать по дороге.

«Пора решать проблему женской ласки, а то скоро ни о чем другом думать не смогу. Правда, никакой кровати по пути не ожидается, если только под подводой сладострастно пыхтеть», — откровенно понимаю я.