Стянул с кровати одеяло. Достал из тумбочки новое, чистое. Простыни тоже сменил. Поменял пододеяльник, встряхивая ткань, чтобы легла ровно. Методично, спокойно, не обращая внимания на напряжённую тишину в казарме.

Наконец сел на кровать и закрыл глаза. Выдохнул.

Внутри что-то шевелилось. Неприятное, чуждое ощущение. Часть меня пыталась как-то отреагировать на Кольцову, её поведение и горе. На слёзы, на историю про сестру. Хотела… сочувствовать? Помочь бескорыстно?

Давил это в себе. Жёстко, беспощадно.

«Володя-Володя…» — мысленно хмыкнул я, обращаясь к остаткам прежней личности. «Как ты собирался мстить и восстанавливать справедливость с таким мягким сердцем? Какая-то совершенно незнакомая девка способна тебя разжалобить? А ты бы помчался ей помогать? Спасать всех подряд, жертвуя собой. Идиот».

Сосредоточился на том, что действительно важно. Выход к аномалии с Матросовым и Мамонтовой. Как это теперь сделать в новой группе без лишних вопросов? Возникнут подозрения. Судя по тому, какие мы тут «любимчики», кто-нибудь обязательно настучит Патрушеву. А это лишние проблемы.

Как мне выйти на Колю? Получить его окончательный ответ и потом взять с собой на операцию?

Стучал пальцами по краю кровати, обдумывая варианты. Открыл глаза и вдруг почувствовал какую-то странную пустоту внутри. Не физическую — что-то другое. Глубже.

Хм… Странное ощущение. Если не ошибаюсь, это что-то среднее между грустью и одиночеством. Откуда?

Кротов. Чтоб ему неладно было.

Человеческая часть меня уже успела привязаться к нему. Как? Когда это произошло? Почему? Мы провели вместе от силы несколько дней, большую часть времени молча, во всяком случае с моей стороны. А он? Болтал без умолку.

Ужасное тело. Как оно само может решать, что мне нужно или не нужно? Какое право имеет навязывать мне эти чувства? Тряхнул головой, прогоняя мысли.

Дверь в казарму распахнулась с грохотом. Все вздрогнули. В проёме показался… Матросов.

Все тут же подскочили с кроватей, выстраиваясь. Кто-то поправлял одежду, кто-то вытягивался по стойке смирно. Борис окинул всех тяжёлым взглядом, задержался на мне на секунду дольше.

— Девятые! — повысил голос, чтобы его слышали все, — Руководство решило, что каждая группа выделит одного человека для дежурства рядом с казармой.

— Ух ты! — с придыханием вздохнул кто-то в глубине, — Свобода!

— Губу особо не раскатывайте, — сухо хмыкнул мужик, и улыбка сползла с лиц желающих, — Вы по-прежнему будете под охраной, контролем и наблюдением. Задача такого человека: дежурить у входа, пока идут обходы. Всё.