Лукьянов нападать не спешил. Оно и понятно. Боль, кровь, страх, вдобавок нож в левой руке. Пришлось самому перейти в атаку. Рывком сократив расстояние, я уверенно последовал за пятившимся противником, не давая ему разорвать дистанцию. Быстрыми взмахами я располосовал ему грудь, живот, предплечье, а напоследок вонзил клинок в бедро. Первые три раны были ерундовыми — просто чтобы окончательно сломить дух врага. Последняя остановила Лукьянова, не дав отступать. Я мгновенно выдернул нож, чтобы не потерять, когда противник начнёт падать.
Однако баронет не упал. Даже попытался ударить меня своим клинком. Я легко отвёл его руку и вонзил нож в плечо. Он был так медлителен, что мне даже не пришлось обращаться к симбионту, чтобы использовать ускорение. Конечность обвисла, оружие упало на пол. Ударив Лукьянова по раненой ноге, я заставил его рухнуть на колено. Половицы покрывали алые брызги и полосы. Одежда баронета прилипла к нему. Кажется, под маской он рыдал. Уж не знаю, от боли, страха или отчаяния.
Я быстро обошёл его, оказавшись сзади. Схватив фиолетовые волосы (маска закрывала только лицо), запрокинул голову и приставил клинок к напрягшейся шее.
Нет никакой нужды перерезать горло от уха до уха. Это всё киношные штампы. Достаточно рассечь артерию, и человек умрёт от потери крови секунд за сорок.
Это я и сделал. Точно и аккуратно. На меня даже не брызнуло. Зато алый фонтан ударил в воздух под острым углом, орошая светлые половицы спортивного зала. Надеюсь, они легко моются. Потому что кровь имеет свойство въедаться в дерево. Впрочем, владельцы клуба наверняка в курсе, а значит, всё учтено.
Я держал Лукьянова, пока он не потерял сознание, а затем — ещё немного, для верности. Наконец, баронет повалился лицом в лужу собственной крови.
Один из наблюдателей отделился от стены и направился к нам.
— Ярослав Душкин, врач клуба, — представился он. — Я должен констатировать смерть.
— Прошу, — отступив в сторону, я снял маску. — Не испачкайтесь.
Доктор опустился на корточки, аккуратно пощупал пульс. Затем поднялся и жестом показал распорядителю, что всё кончено. Тот выступил вперёд.
— Победу одержал барон Скуратов! Нарушений правил не зафиксировано. Протокол поединка будет составлен мною сегодня и выслан господам секундантам на подпись. Они должны подписать его в течение суток и вернуть мне.
На лице фиолетового я прочитал ужас. Он был бледен и смотрел то на убитого приятеля, то на меня. Выглядел совершенно растерянным. Кажется, Рамонов заметил это, потому что подошёл и принялся ему что-то втолковывать вполголоса.