Когда он отступил в сторону, я увидел через прорези, как на Лукьянова нацепляют харю крысы. Довольно реалистично вырезанная морда грызуна была раскрашена серыми и чёрными разводами. Вокруг глаз алели небольшие круги.
— Не род сражается, а человек! — провозгласил секундант баронета и отошёл к столику.
Рамонов начал зачитывать правила поединка. Если кратко, можно было всё, но только по его сигналу. Даже атаковать обезоруженного или лежащего противника. Разрешалось также пускать в ход кулаки и ноги. Биться предстояло насмерть. Меня всё устраивало. Ножевым боем я владел в совершенстве. А вот Лукьянов явно чувствовал себя с коротким клинком в руке неуверенно, хоть и старался этого не показать. Правильно: в Камнегорске этому обучали факультативно, акцент делался на владении мечами-агриками, ведь гуля завалить можно только ими.
— Господа, объявляю начало поединка, — провозгласил Рамонов. — Сходитесь!
Глава 58
Лукьянов начал ко мне приближаться. Нож держал перед собой на уровне пояса. Похоже, ему даже в уличных драках с таким клинком участвовать не доводилось. Хотя что я несу? Каких там уличных драках? Он же аристократ. Если и бился, то на тренировочных мечах в спортзале. И наверняка мечтал, как однажды убьёт гуля или противника вроде меня.
Я не спешил нападать. Это было просто ни к чему. Практически любой выпад неумелого бойца ведёт к его поражению.
Однако Лукьянов не особо боялся. Видимо, считал, что я и сам драться ножом не умею и просто выбрал это оружие, чтобы повысить свои шансы. По принципу «что угодно, только не меч».
Чуть помедлив, баронет сделал быстрый выпад, целя мне в живот, и тут же отскочил. Однако он привык к длинным клинкам и не рассчитал дистанцию — мне почти не пришлось отклоняться. Просто сдвинулся на несколько сантиметров, оказавшись чуть левее Лукьянова. Тот сразу же повернулся.
— Долго уворачиваться не сможешь! — проговорил он из-под маски. — Я тебя всё равно достану.
— Валяй, попробуй, — отозвался я.
Баронет провёл серию атак из трёх разнонаправленных движений: сначала полоснул по воздуху, метя в горло, затем, возвращая нож, попытался ударить в грудь наискосок и, наконец, ткнул в живот. Последнюю атаку я встретил жёстким блоком свободной руки и тут же вонзил лезвие в локтевой сгиб Лукьянова. Мгновенно выдернул, чтобы противник не увёл засевший в плоти клинок. Со стороны это выглядело, словно птичка клюнула.
Баронет глухо вскрикнул, дёрнулся назад, попятился и прижал раненую руку к груди. Нож выпал из ослабевших пальцев. Лукьянов тут же подобрал его левой. Чёрная одежда быстро пропитывалась кровью. Я знал, что связки перерезаны, как и вены, однако моему противнику писать письма всё равно уже не придётся. Он станет примером для других. Пусть все знают, что вызывать или провоцировать барона Скуратова себе дороже.