Ага, так вот, значит, в чём дело! Родовой Дар Лукьяновых позволяет им использовать тень, чтобы становиться невидимыми. Как бы такая фишка пригодиласьмне ! Жаль, я не переродился в теле представителя их семейки.
С лекции меня, естественно, отпустили. Шуваловы долго расспрашивали, что у нас случилось с Лукьяновым. Я повторил версию, рассказанную завучу. Князь покивал головой, крякнул, но ничего не сказал. Видимо, решил, что подобные разборки между детьми в порядке вещей.
Мы же отправились на День рождения Жени Ильиной. Поехали вместе на бронированном лимузине Шуваловых. Подарок я держал на коленях. Боялся, что придётся надеть что-нибудь строгое и официальное, но оказалось, что вполне достаточно костюма-тройки.
— Этот парень псих! — проговорил вдруг Павел по дороге. — Он не остановится. Будет к тебе лезть и дальше, только исподтишка, чтобы учителя не узнали. Пакостить станет.
Я пожал плечами.
— Пусть попробует. Меня это не пугает.
Ну, серьёзно: что этот придурок мне сделает?
Глава 23
Событие отмечалось с размахом. Было видно, что отец виновницы торжества не поскупился ни на еду, ни на развлечения. Но меня всё это занимало мало. В конце концов, как ни крути, а годков-то мне уже давно не пятнадцать. Так что я больше присматривался и прислушивался. Нескольким ребятам меня представили Шуваловы, остальным — Женя, которая то и дело подбегала спросить, как дела, всё ли нравится, и порекомендовать какое-нибудь блюдо или десерт. Кажется, ей льстило, что у неё на празднике, во-первых, барон, во-вторых, последний из рода. Многие пялились на меня с нескрываемым любопытством, но вопросов не задавали. Должно быть, из соображений тактичности.
Правда, примерно через час, когда на сцену вышла какая-то рок-группа в блестящих одеждах и павлиньих перьях, ко мне вальяжно подкатили трое парней. Один был выше меня на голову, остальные — такого же роста, но пошире в плечах. Все трое — с фиолетовыми волосами. Физиономии у них были серьёзными до смеха. Я едва сдержался.
— Эй, Скуратов, каково тебе жить сироткой? — спросил высокий, наклонившись, чтобы перекричать грохот музыки. — Устроился прихлебателем к Шуваловым и думаешь, тебе всё можно?
Я с деланым удивлением приподнял брови и воззрился на говорившего.
— У вас претензии к моей скромной персоне, парни? Не по причине ли, что один не в меру борзый поцик валяется сейчас в больнице со сломанной рукой? Я слышал, ему понадобится ринопластика? Знаете, что это такое?
— А знаешь, что скоро тебе понадобится?
— Не представляю. Просвети меня.
Говоря, я демонстративно игнорировал присутствие его приятелей. Что, кажется, их немного задевало. Но что именно предъявить по этому поводу, они пока не сообразили. Видимо, вообще не отличались резвостью ума.