— Не претендую.
— И вообще, если ты собираешься съезжать, надо тебе найти учителя.
— Я уже это сделал.
— Серьёзно? И кто это?
— Ты её не знаешь.
— Ого! Женщина?!
— Да, из Лилового клана. Слышала о таком?
— Был такой раньше. Значит, ты нанял из него кого-то. Что ж, я слышала, у них были великолепные бойцы. Только смотри не влюбись! Ты обещал, что мы поженимся, помнишь?
— Ничего подобного!
— Ладно, не трусь! — Маша довольно похлопала себя по животу. — Можешь откупиться пельмешками.
— Спасибо, щедрая ты душа.
— Ага! Я такая. Цени!
Сначала вернулась княгиня. Минут двадцать рассказывала, чем занималась в госпитале. Со мной была довольно мила — и не подумаешь, что совсем недавно я послал её куда подальше в лице Косца. Конечно, ей нужно было делать вид, что она не при делах, но всё равно — какое самообладание!
Князь приехал ближе к одиннадцати. Приказал слуге принести ему кофе в кабинет. Видимо, не все дела за день переделал. Я решил, что это хороший шанс поговорить. Не зря же я столько его ждал.
— Пётр Дмитриевич, буквально десять минут не уделите?
— Десять? — переспросил Шувалов. — Что ж, охотно. Хоть переключусь ненадолго.
Мы поднялись в кабинет. Слуга вошёл буквально следом — только сесть успели. Поставил кофе справа от князя.
— Вы-то не желаете? — осведомился у меня князь.
— Нет, я совсем ненадолго. Благодарю.
Кивком отпустив слугу, Шувалов положил локти на стол и уставился на меня в ожидании.
— Ваше дело как-то связано со смертью Андрея Лукьянова?
— Нет. А что, из-за дуэли возникли трудности?
— Как сказать. Мы с его отцом недавно виделись. У него нет претензий относительно поединка — всё было сделано строго по правилам — однако барон интересуется, справедливы ли были обвинения, выдвинутые его сыном против вас.
Он сделал выжидающую паузу.
— И вы спрашиваете, я ли убил Виктора Салтыкова?
— В общем, да. Не жду, что вы признаетесь, но было бы неплохо, если б я знал правду.
Ну, конечно! Лучше ему было бы. Держи карман шире!
— Пётр Дмитриевич, уверяю, что не имею к смерти Салтыкова никакого отношения. Да и как бы я мог его убить?
Шувалов пожал плечами.
— Не знаю. И не думал об этом до сих пор. Но вас ведь учили оставаться незаметным и заметать следы.
— Мне всего пятнадцать, Ваша Светлость.
Князь усмехнулся.
— Ладно, я вас понял, барон. Оставим это. Вы ни при чём. Надеюсь, так и останется в дальнейшем.
Мол, хорошо бы не нашли новых улик. Не волнуйтесь, Пётр Дмитриевич, не найдут. Не придётся вам за клан объясняться.
— Барон Лукьянов намерен меня в чём-то обвинить? — спросил я. — Или, может, отец Виктора Салтыкова?