— Вы еще не открыли ей кровь? Вы в своем уме?! Ваше счастье, что она не очнулась!

— Я не знаю, как это делается, — попытался оправдаться Осберт. — Я имею в виду, я никогда…

Алирия возмущенно фыркнула.

— И что, во всем Ишдате не нашлось ни одного лекаря, способного сделать кровопускание?

— Мне не хотелось посвящать в это еще одного человека.

Отговорка появилась сама собой. На самом деле Осберта после нападения на Эни не оставляло смятение. Что-то в глубине души терзало его, нашептывая: он совершил огромную ошибку. Осберт не мог объяснитьэто разумом: все сделано правильно, он выполнял приказ, он напал не на человека, а на эвендина, — но сердце говорило свое. Поэтому Осберт мешкал, не решаясь взять дело в свои руки.

Алирия, кажется, поняла его. Во всяком случае, она вдруг остыла.

— Ладно. Ты нанес ей серьезную травму, думаю, она пробудет без сознания еще какое-то время. Пусть за ней наблюдают, а при малейшем намеке на пробуждение зовут меня. А пока вели собрать сосуды из согендорского камня, сколько найдут. Я пойду помогу Ирмиэлю: его угораздило получить печать симарглов. Ты уже отправил гонца Готтрану? Отлично, тогда я побежала.

Осберт рассеянно посмотрел ей вслед. Затем встряхнулся, отдал приказания и направился за Алирией. Он твердил себе, что делает это из-за интереса к печати симарглов — мутному предмету, о котором он слышал лишь краем уха, — но в действительности ему просто претила мысль, что высокомерная девчонка уединится с еще более высокомерным юнцом, находившимся под крылышком у Готтрана.

Ирмиэлю, разумеется, отвели лучшие покои. Выглядел он неважно — бледный как смерть, он полулежал в кресле, раздетый до пояса, тяжело дышал и то и дело порывался схватиться за рану. Когда Осберт вошел, Алирия как раз велела слуге держать здоровую руку Ирмиэля. Сама она стояла рядом и листала небольшую книгу в истертом переплете.

— А, и ты здесь, — сдержанно отреагировала она на приход Осберта. — Где эта девчонка, кстати? Лирди, или как ее?

— Где-то тут. Я велел присмотреть за ней: ни к чему, чтобы она разнесла об этом деле по всему Фарадону… Хотя она, кажется, и не в состоянии. Это и есть печать? — Осберт всмотрелся в белеющий фрагмент в ране Ирмиэля.

— Как видишь, — буркнул тот. — Ты не видел эвендина?

— Она здесь.

— Нет, другого. Он следил за нами.

Осберт озадаченно посмотрел сначала на него, потом на Алирию. Та украдкой пожала плечами, но по ее лицу легко можно было угадать: она думает, что Ирмиэль бредит.

— Нет, — ответил Осберт. — Не видел.

— Но он был. Наверняка был. Йоран… Они почему-то слушаются его. Они что-то замышляют.