Алирия достала из своей сумки сверток, развернула его, взяла тонкое лезвие и длинную гибкую трубку — инструмент, который ей еще не приходилось использовать на живом эвендине. Но, как верно заметил Осберт, сейчас Эни казалась мертвой, и Алирия хладнокровно сделала надрез на сгибе локтя. Затем, хотя ее пальцы слегка подрагивали, быстро приладила трубку к свежей ране. Другой конец трубки Алирия опустила в большую хрустальную бутыль. Вскоре на дно потекла кровь — густая, с ярким рубиновым оттенком.

— Какой странный цвет, — пробормотал Осберт.

— Не как у нас, ты хотел сказать? Предсказуемо, не находишь?

Алирия потянула испачканные кровью пальцы ко рту, но в последний момент случайно скользнула взглядом по белому лицу у темной сырой стены и отдернула руку. Дело было даже не в том, что Готтран жестоко карал всех, кто смел пить кровь эвендинов без его разрешения. Вопреки всему, при взгляде на Эни Алирия видела перед собой человека.

— Пойдем, — она вытерла пальцы платком. — Незачем нам здесь находиться. Пусть позовут меня, когда сосуд будет полным, я поставлю другой.

— Давай выпьем вина, — неуверенно предложил Осберт.

— Давай.

Они ушли, успокаивая друг друга бестолковой беседой. Оба старались выбросить из головы то, что увидели в темнице.

Эни пробыла без сознания еще какое-то время. Когда она очнулась, то почувствовала тупую ноющую боль в голове и чудовищную слабость во всем теле. Руку что-то кололо. Она хотела пошевелить ей, но не был сил.

С огромным трудом она чуть повернула голову и увидела хрустальный сосуд. Он был практически полным. В слабом свете светильника хрусталь красиво переливался всеми оттенками красного. Эни не сразу поняла, что это.

Сквозь головную боль прорвалась мутная череда воспоминаний. Цепкие объятия Лирди. Упавший Родрик. Человек в черном плаще. Потом — темнота.

От раны к сосуду тянулась какая-то нить. Эни попыталась потянуть руку к себе, но ничего не вышло. Тело ее не слушалось.

«У тебя чистая кровь. Чистейшая», — прозвучали в голове слова Диоса.

Наконец Эни поняла. Готтран хотел до нее добраться — и добрался.

Ужасное состояние притупило ее эмоции: не возникло ни страха, ни паники. Только сожаление. Как глупо с ее стороныбыло отгораживаться от мысли, что она — эвендин. Пока она это делала, другие строили коварные планы. Теперь доказательство налицо: ее кровь забирают — так же, как когда-то забрали кровь Алара…

А ведь она могла уделять магии больше внимания. Поговорить с Адаллой, узнать о своей матери. Признать, что Диос совсем не зря беспокоился о ее безопасности, и не допустить такого исхода.