Йоран, как и обещал, нанял учителя, и в дом через день стал приходить Родрик. Он жил в деревне, но почему-то не захотел говорить, как там оказался. Высокий, с коротко остриженными черными волосами, неимоверно худой и угрюмый, этот человек выглядел не особо симпатичным, но, как и Юст, совершенно преображался, стоило ему взять в руки виелу. Играл он просто бесподобно. Эни понимала: в деревне этому не научиться, тем более что у обычного деревенского жителя никогда не хватит денег на инструмент. А виела у Родрика, заверил Юст, была очень даже неплохой, хотя и уступала эвендинской.

Эни не стала настаивать, когда поняла, что Родрик не настроен на разговор. Он казался запуганным и на первом уроке вел себя так, словно с минуты на минуту ждал нападения. Однако, убедившись, что с Йораном он не пересечется и будет иметь дело лишь с Эни, заметно успокоился.

Родрик толково объяснял ей нотную грамоту, ставил руку, давал упражнения, просил повторять мелодии за ним и даже просто записывать их нотами на бумаге. Это было для Эни сущим мучением, но Родрик уверял, что без этого музыку не познать.

— Вы несомненно талантливы, — говорил он. — Но талант никогда не расцветет без мастерства, а чтобы приобрести мастерство, надо потрудиться и обязательно научиться опознавать ноты на слух.

Как-то раз во время урока Йоран и Юст вернулись домой раньше обычного. Родрик вздрогнул всем телом и вскочил на ноги. Однако двери в комнату остались закрытыми, и их никто не потревожил. Но все равно он сильно нервничал.

— Вас же нанял лорд Йоран? — спросила Эни.

— Что? — Родрик растерянно посмотрел на нее. — А… Да, он.

— Тогда почему вы боитесь? Он прекрасно знает, что вы здесь. Иногда спрашивает, как идут занятия. Он всем доволен.

Родрик отвел взгляд и ничего не сказал.

Значит, подумала Эни, Йорана и впрямь боятся. Очень боятся. Настолько, что одна встреча с ним воспринимается как угроза.

О себе Эни такого сказать не могла. Йоран по-прежнему был добр к ней, хотя виделись они нечасто. Оказалось, что в доме есть одно-единственное, но нерушимое правило, причем для всех без исключения: ни под каким предлогом не заходить в комнату лорда ночью. С утра до вечера Йоран пропадал у границы, по возвращении ужинал, потом уходил к себе и становился недоступен. У Эни не было к нему никаких особых дел, и она не могла сказать, что жаждет общения, но все же необычное правило ее смутило. О причинах, побудивших Йорана отдать такой приказ, никто не знал.

Эни невольно подумала о том, что, по существу, ни разу не видела его ночью. Даже тогда, после свадьбы. Ведь в комнате царила кромешная тьма.