— Аресса Тинатин, вы позволите донести вашу дочь до воды? — «шутливо» поинтересовался я у ее матери, стараясь, чтобы и тон, и то, что я говорю, хоть немного, да отвлекали несчастную девушку от пугающего окружения и моих прикосновений.

— Конечно, арр! — в том же стиле ответила ар Лиин-старшая. — Но только в том случае, если вы не будете торопиться и не сверзитесь со склона в компании той, которой собираетесь помочь!

— Кстати, аресса, если вас не затруднит, прихватите, пожалуйста, с собой во-он те котлы — думаю, мыться горячей водой вам будет куда приятнее, чем холодной!

— Что бы мы без… — начала было женщина, но вовремя прикусила язык и пошутила: — … безобразно разомлели и не захотели возвращаться?

— К сожалению, горячей воды не так уж и много… — вздохнул я, добравшись до края оврага и посмотрев вниз. — Так что вернетесь обязательно. И совсем скоро…

…Стоило мне поставить девушку на кучу тряпья и сделать первый шаг в сторону лагеря, как надежда на то, что недавний разговор вернул ар Лиин-младшей уверенность в себе, умерла в муках. Непонятно с чего решив, что я ухожу совсем, она изо всех сил вцепилась в мою руку и, зажмурившись, перепугано затараторила:

— Не уходите! Не уходите, пожалуйста!! Я не хочу оставаться одна!!!

Я попытался объяснить, что буду совсем рядом, в каких-то десяти-пятнадцати шагах, что прибегу при любом намеке на опасность, но девушка меня не слышала: трясясь, как осиновый лист на ветру, она повторяла одно и то же. При этом в ее глазах плескался запредельный ужас, а по грязным щечкам непрерывным потоком лились слезы.

Аресса Тинатин тоже пыталась ее успокоить — говорила, что им обоим надо помыться, а обнажаться в присутствии постороннего мужчины невместно. Что мытье не займет много времени. И что я действительно никуда не собираюсь уходить. Увы, без толку — ее дочку продолжало колотить. Тогда я вернулся обратно, ласково прикоснулся к плечу девушки и негромко спросил:

— А если я буду стоять спиной и позволю держать себя за руку, вам будет легче?

Аресса Алиенна торопливо кивнула, словно боясь, что я передумаю, и несмело пообещала:

— Да! Только вы стойте близко-близко, ладно?

— Ладно! — мягко улыбнулся я и, поворачиваясь к ней спиной, посмотрел на ар Лиин-старшую. А когда увидел, с какой болью та смотрит на дочь, невольно поежился.

«Не молчи!!!» — поймав мой взгляд, жестами попросила женщина и умоляюще сложила руки ладони перед грудью.

Я как можно незаметнее кивнул, уставился на приметный камень в самой середине склона, и отвел назад левую кисть:

— Вам хорошо, ведь сейчас самое начало лета! А папа таскал меня по лесам круглый год и в принципе не понимал, как воду можно считать холодной. По его мнению, холодным может быть только лед, а вода является теплой по определению. Гонял он меня нещадно, поэтому смывать с себя пот приходилось после каждой тренировки. И если с поздней весны и до конца осени это было очень даже приятно, то зимой откровенно пугало…