Вбил левый клинок в почку замыкающего и тут же вскрыл правым яремную вену. Тут же ушел к земле[6], подрезал сухожилия под левым коленом предпоследнего, качнулся влево, но скользнул вправо и «пометил» короткими тычками в печень и горло только-только почувствовавшего, что что-то не так, деревенского дурня. Опять показал намек на перемещение влево и вверх, но метнулся к начавшему разворачиватьсякабану и прилип к его спине. При этом мысленно отметив живучесть вбитых в ноги привычек, заставлявших крысу[7] разворачиваться через левое плечо, вскидывать левую руку с ныне отсутствующим щитом и искать взглядом плечо соседа по строю, к которому можно «пригореть». А пока отстраненно размышлял, клюнул его ножом в открывшуюся подмышку, в уходе к земле рассек подколенные связки на левой, опорной, ноге и снова вспух[8]. Чтобы после короткого укола под левую лопатку отправить мертвое тело в полет ко второму дурню. Кстати, так и не сообразившему, что происходит, поэтому растерявшемуся и уронившему себе на ногу собственный кистень.

Я летел следом за билом[9], чуть-чуть сдвигаясь влево, чтобы постоянно оставаться прикрытым отосла . Дурня убил походя, ударами в печень и в горло. Затем проскользнул впритирку с его оседающим телом и вошел в душу[10] крысы с топором.

Что делать с противником, оказавшимся на расстоянии локтя,осел не знал. Вернее, может быть, когда-то и слышал, но в ноги не вбил. Поэтому он начал делать то, к чему привык — вскинул оружие над собой, чтобы рубануть сверху! И умер. Быстро. Еще до того, как закончил замах. Был тоже использован в качестве била и позволил поймать отшатнувшеесямясо с плотницким топором в момент потери равновесия.

Два удара — под правую мышку и в глаз — уход к земле вместе с начавшим умирать телом, и я, привычно показав не то направление, в котором летел, прилип к последнему татю. Вернее, к локтю его правой руки, только-только начавшей выхватывать из ножен на поясе тесак размером с небольшой меч. А когда мужик, не доперевший, почему клинок, выдвинувшийся наполовину, вдруг остановился, описал Большой Круг — рассек ему связки под обеими мышками и над коленями.

Увы, желание насладиться беседой с оседающим на землю мешком[11] оказалось преждевременным: стоило мне прекратить танец[12], как где-то сзади щелкнула тетива.

Я ушел. Влево и к земле. Холодно отметив, что меня зацепили. Затем показал намерение уйти за ствол дерева, росшего в полутора шагах, но рванул не туда…

…То, что лучник как минимум орел[13], я убедился шаге на третьем, когда попытался сократить расстояние чуть более круто, чем стоило, и снова почувствовал касание стрелы. Шаге на шестом, раненый вскользь уже третий раз, понял, что иду нафилина . Да еще и употребившего очень качественное зелье кошачьего глаза. Ускорился до предела, хотя и до этого работал отнюдь не спустя рукава, начал рвать жилы чуть ли не на каждом шаге и, трижды очень успешно использовав в качестве обманки ветви и стволы деревьев, дорвался до души стрелка.