По следам кареты я рванул сразу после того, как внимательнейшим образом осмотрел место нападения, разобрался, как располагались люди Кровавого Орла перед началом боя, и восстановил картину произошедшего. Вернее, после того как нашел овраг, куда они побросали тела своих жертв, изучил характер ранений и понял, чем вооружены те, кого я сбирался догонять.
По лесу двигался чуть в стороне от колеи, дабы не нарваться на выстрел из спрятанного в траве или кустах арбалета и внимательно вслушивался в звуки леса. А краем сознания размышлял о том, что воины, способные с легкостью отправить к праотцам полный десяток вооруженных до зубов вояк вместе с десятником и при этом не потерять ни одного человека, заслуживают уважения. Не как личности, естественно, а как рубаки. Ну, и заодно подумывал о том, что идти за ними в одиночку несколько самонадеянно. Но так как крайняя нужда в деньгах никуда не делась, успокаивал себя тем, что след кареты совсем свежий, а значит, с достаточно большой долей вероятности этим вечером шайка будет праздновать завершение очередного дела. И старательно успокаивал себя тем, что стараниями отца изучил эти леса ненамного хуже собственного двора.
В общем, не ошибся ни с первым, ни со вторым: пьяный рев душегубов я услышал незадолго до того, как добрался до Медвежьего Урочища. А запах жарящегося мяса учуял эдак кольца[5] через четыре, когда описал солидную дугу по лесу и вышел под ветер к месту наиболее вероятного нахождения лагеря.
Следующие полторы стражи — с начала седьмой почти до конца восьмой — я зверел от ощущения собственного бессилия. Поэтому пытался занять себя чем угодно, лишь бы не слышать отчаянные крики насилуемых женщин и омерзительный гогот «расслабляющихся» нелюдей. С конца восьмой и до середины девятой, подобравшись к лагерю с подветренной стороны, искал места засидок стражников[6]. А последние кольца три, обпившись зельем кошачьего глаза, изучал расположение шалашей, запоминал особенности дыхания спящих в них мужчин и пытался распланировать каждый будущий шаг.
Естественно, уделил время и обоим бодрствующим разбойникам: рассмотрел, чем они вооружены, оценил рост, длину рук, легкость передвижения, подслушал беседу и обрадовался: эти душегубы оказались наказаны. Отлучением от вина и бессменным дежурством до рассвета. А значит, очередной смены можно было не дожидаться.
Злились тати жутко. Но хаяли исключительно свое невезение, кривые руки товарищей и шелест ветра в листве, помешавший им услышать какую-то там команду. А вот Кровавого Орла не только не ругали, но и не упоминали. Видимо, боялись, что мнение, высказанное товарищу, будет передано предводителю и вызовет его гнев.