— Можете не извиняться, я прекрасно понимаю, что кого-то из них требовалось отвлечь… — без тени недовольства в голосе негромко сказала она.

Я почувствовал, что готов провалиться в Бездну, и опустил взгляд.

— На карету напало восемнадцать человек… — так же тихо продолжила она в стиле, больше напоминавшем доклад. — Двое ранены. Довольно серьезно. Лежат в шалаше, рядом с которым навалено трофейное железо. Далее, татями захвачено пять женщин, считая меня. А в центральном шалаше, с главарем этих ублюдков — моя дочь…

О том, что кто-то из разбойников ранен, я не знал, поэтому слегка скорректировал свои планы. А после упоминания о дочери отстраненно отметил, что у арессы есть очень веский мотив не создавать мне проблем на пустом месте.

— Если надо, могу помочь. Чем угодно… — закончив рассказ, предельно серьезно предложила она. Когда я отказался, пошарила за голенищами у «лесоруба», вооружилась засапожным ножом и опустилась на колени лицом в сторону разбойничьего лагеря. А через мгновение, каким-то образом почувствовав, что я пытаюсь решить, можно ли оставлять ее вот так, без присмотра, пообещала:

— Даю слово, что не сойду с места, пока вы не разрешите.

Не знаю, почему, но ей я поверил — кинул взгляд на пока еще темное небо и заскользил между стволов бесшумным «лесным» шагом. Ну, а перед выходом на поляну остановился, вслушался в многоголосый храп и решительно перетек к ближайшему шалашу.

Обстановка внутри оказалась простенькой, но не без намека на уют. Две здоровенные кучи лапника, застеленные, скорее всего, дорожными плащами. В изножье каждого «лежака» — самодельная стойка для оружия. В изголовье — чурбачок, использующийся то ли в качестве места для ножа, то ли как подставка под кувшин с вином и закуску. Вместо стен — полотнища ткани, видимо, взятой в обозе какого-то торговца.

Увы, разгульный вечер и слишком большой объем выпитого привнесли в изначальный порядок немного бардака: одна из стоек валялась на полу. Вторая использовалась, как вешалка для сапога. Левый чурбак изображал подушку. А правый — подставку под согнутое колено. Да и сами обитатели лежали несколько своеобразно, словно перед тем, как заснуть, пытались насладиться то ли созерцанием, то ли обнюхиванием грязных ног соседа.

Того, кто спал головой к выходу, я зарезал первым — лежал удобнее. Потом переместился ко второму, тоже легонечко толкнул и отправил на встречу с предками. Следующее жилище обошел, ибо там, кроме пары душегубов, спала и нервно дрожала во сне одна из несчастных пленниц. А мне очень не хотелось, чтобы она случайно проснулась. Третий шалаш, приютивший сразу троих мертвецки пьяных разбойников, посетил с тем же результатом, что и первый. А затем услышал шорох в логове Кровавого Орла…