— Так вот к чему ты готовился все эти дни… — подъехав ко мне поближе, пробормотала Вэйлька. — Как я понимаю, нас ждет аресса Доргетта?

Я утвердительно кивнул.

— Бабушка? — недоверчиво переспросила Алька, ехавшая со мной стремя в стремя, но с другой стороны. — А-а-а… зачем?

— Сейчас узнаете… — пообещал я и, привстав на стременах, серией жестов отправил весь «наш» десяток к карете. А когда парни отъехали достаточно далеко, чтобы нас не слышать, повернулся к встревожившимся женщинам:

— Итак, мои горячо любимые и несравненные, нам с Вэйлиоттойнадо вас покинуть эдак десятины на три. Все время, пока мы с ней будем отсутствовать, вы проведете в городском доме рода Маггор в Лайвене, выбираясь за его пределы только по очень большой необходимости, в карете с хорошей охраной и с родовыми кольцами, перевернутыми гербами вниз. За это время вы обязаны сделать все, чтобы во время Короткой десятины чувствовать себя благородными из рода Эвис. То есть, привыкнуть к своим новым статусам, доучить то, на что не хватило времени на заимке, и озаботиться гардеробом. Говоря иными словами, купить все, что необходимо главе рода и пяти красивым женщинам для того, чтобы блистать в королевском дворце и еще на четырех-пяти приемах. Уточню: все, за исключением драгоценностей…

Несмотря на то, что настроение у всех четверых остающихся ухнуло в пропасть одновременно с началом монолога, акцент, сделанный мною на слове «надо», уловили все. А еще умудрились не забыть о том, что нас ждут. Поэтому, вместо того чтобы начать выяснять, куда и зачем я собрался, ограничились десятком вопросов по существу. То есть, спросили, что именно по-моему мнению надо приобрести, на какую сумму рассчитывать и так далее. При этом вопросы задавали, в основном, Майра и Тина. А Найта с Алькой смотрели на меня такими потерянными взглядами, что у меня раз за разом обрывалось сердце. Слава Пресветлой, смотрели не очень долго, так как вопросы закончились быстро, и девушкам пришлось прятать чувства под ледяными масками.

Наша короткая остановка была воспринята арессой Доргеттой, как должное. По крайней мере, когда она помахала нам рукой из окна кареты, то в ее взгляде я не заметил даже тени возмущения. Выбираться из пропахшего какими-то благовониями резного деревянного ящика она не пожелала, а пригласила нас внутрь, без какого-либо напоминания с моей стороны отправив все свое сопровождение прогуляться к опушке. А когда мы приняли ее приглашение и расселись по диванам, затянутым великолепно выделанной белой кожей, орлиным взором оглядела правые кисти дочки с внучкой и ехидно посмотрела на меня: