— В прошлом году у него была возможность не принять вызов арра Нейла, ибо последний еще не достиг полного совершеннолетия… — добавил Наставник. — А в этом году такой возможности уже нет!

Возможности действительно не было. Равно как и желания драться: дядя Энвер то и дело вытирал потеющие ладони о штаны и судорожно пытался найти хоть какой-нибудь выход. А зря — прощать его я не собирался. Поэтому поторопил:

— Итак, вызов брошен уже дважды! Могу повторить в третий раз[2], но, боюсь, тебя не поймут ни наследник, ни родственники…

— Я…

— И еще! — перебил его я, увидев,куда метнулся его взгляд. — Хочу напомнить, что вызов произведен не по новому дуэльному кодексу, а по древнему Праву Сильного, соответственно, ты можешь выставить вместо себя не более трех подмен и не имеешь права переносить поединок более, чем на три кольца!

Мои слова были почти неприкрытым обвинением в трусости. Однако дядя пропустил их мимо ушей. И, не успев принять вызов, послал кого-то из слуг за теми, чьими руками хотел меня измотать. Из толпы, ставшей еще больше, послышались насмешки и весьма унизительные вопросы. А когда дядя попытался сдвинуться чуть ближе к двери, рядом с ним возникли парни Конгера.

— Это оскорбление! — сразу же взвыл он.

— Ага, оно самое! — согласился я, спрыгивая с Черныша. — А еще разумная предосторожность: в прошлом году ты сбежал в Реймс, а в этом, наверное, готов ускакать в Гельд. Или в Хейзерр. Или даже в Степь. А я покидать Лайвен пока не собираюсь…

…Первый мой противник оказался рослым, широкоплечим и очень тяжелым. Впрочем, двигался он, как хорошийкабан или плохойорел . Наставник, посмотрев на начало его разминки, презрительно сплюнул и повернулся ко мне:

— Да-а-а, твой дядя не меняется.

— Ага! — хохотнул Лайвенский Пес. — Энвер все еще уверен, что чем крупнее воин, тем он опаснее и страшнее!

Я кивнул, ибо прекраснослышал эмоции моего дяди и знал, что при каждом взгляде на подмену он чувствует нетерпение, злобное предвкушение и, почему-то, торжество. Мало того, глядя, как воин разогревает мышцы, глава рода Шорез уже несколько раз порывался его остановить и отправить в бой так, без всякой подготовки. Чем здорово смешил Вэйльку, периодически дававшую мне возможность почувствовать и эмоциикабана , и свое веселье.

Почему она веселилась? Да потому, что никакой уверенности в себе этот воин не испытывал, так как в отличие от своего сюзерена прекрасно понимал, что хорош в строю, плечом к плечу с другими такими же, как он, а в поединке мне не соперник. Ибо за годы службы вбил в ноги только то, что могло помочь выжить в рубке строем на строй. Тем не менее, встав передо мной, он держался вполне достойно — уверенно смотрел в глаза, был готов и к победе, и к смерти, и не боялся рисковать. Поэтому рванулся в атаку через считанные мгновения после того, как показал, что готов, и увидел такой же знак с моей стороны.