Правда, атаку выбрал далеко не лучшую: сократив дистанцию, ударил щитом. Затем, коротко, но быстро ткнул мечом туда, где я, по его представлениям, должен был оказаться, и понял, что меня там нет. Когда начал заваливаться на бок, так как отказала нога, неплохо закрылся щитом в падении. И обнаружил, что пальцы правой руки уже не в состоянии держать меч, ибо их нет. Но все равно не сдался — бросил щит, постаравшись если не попасть в меня, то хотя бы на мгновение отвлечь, перехватил клинок левой рукой и… понял, что я не собираюсь его атаковать:

— Этот воин мне не противник! Давай следующего…

Следующий оказался благородным. Вероятнее всего, из боковой ветви Шорезов. Зато с апломбом и самомнением, которым позавидовал бы глава любого Старшего рода. А еще он искренне считал себя обоеруким, поэтому вышел на поединок с короткими мечами, крест-накрест закрепленными за спиной, в хорошей кольчуге, с боевыми наручами, поножами и в шлеме. Мало того, оглядев меня с ног до головы, презрительно скривился, давая понять, что драться против него в одной рубашке крайне неразумно, и… поманил меня к себе сразу двумя руками! То есть, даже не обнажив клинки!

Я шагнул вперед, замерев на самой границе области, которую он мог бы поразить атакой. А после второго подманивающего жеста сорвался с места. И вошел в душу этого придурка еще до того, как пальцы его рук сомкнулись на рукоятях. Ударил в горло. Кулаком. Затем проскользнул под правой мышкой и, прогнув противника в пояснице, со всего размаху вбил его затылком в полированный камень перед парадной лестницей особняка.

— Может, хоть третьего пожалеешь? — повернувшись к побледневшему дяде, спросил я. — Зачем кому-то умирать или становиться калекой из-за твоей трусости?

Мог бы и не предлагать — мое сердце не ударило и десятка раз, как он вытолкнул вперед арра Ароша, своего сводного брата и друга детства, появившегося на публике одновременно с началом второго боя.

— Да-а-а… — «восхитился» я. — А если бы можно было выставлять не три подмены, а, скажем, пять или семь, ты, наверное, вручил бы мечи старшей жене и меньшицам?

— Да не, куда им, в Бездну, мечи⁈ — хохотнул кто-то из толпы. — У него ж не полуночницы, а обычные бабы! А им по руке разве что спицы. Или пяльцы…

Дядя промолчал, хотя сгорал от бешенства, бессилия и страха. Зато заговорил арр Арош. Негромко — так, чтобы его слышал один я:

— Твоя мать заслужила свою смерть: с-сука была редка— …

Закончить слово я ему не дал, перерубив язык прямо во рту. Затем ушел к земле, походя перерезав связки под только-только вытягивающейся вперед рукой с мечом и под коленом; оказавшись за спиной, восходящим ударом вбил засапожный нож между ног, затем вспух и ударом сапога в зад бросил мужчину, начавшего складываться пополам, на землю: