Как ни странно, ветер не пах ни жареным мясом, ни выпечкой, ни ягодным взваром. Кроме того, в моем доме не топилась баня! У меня мгновенно испортилось настроение, ведь если Генор из-за преклонного возраста и слабого здоровья иногда засыпал даже днем, то Майра приготовила бы мне ужин и согрела воду для купания даже будучи при смерти.

«Опять не вернулась из похода по лавкам?» — принюхавшись еще раз, спросил себя я. И насторожился, запоздало вспомнив о тех самых наблюдателях, о которых говорил Генор.

Нестись вперед, сломя голову, я, конечно же, и не подумал. Наоборот, нырнул в тень от каретного сарая соседей, краем сознания порадовавшись тому, что ар Витзеры до сих пор в опале у короля. И, все еще надеясь услышать радостное повизгивание Рыка, который просто не мог не почувствовать моего приближения, плавно переместился в тень от конюшни. Там снова принюхался, почувствовал запах крови и мысленно застонал, ведь по другую сторону забора, разделяющего наше поместье и поместье ар Витзеров, располагались только караулка, в которой жил Генор, и будка Рыка. А за жизнь любого из них я был готов изрубить на мелкие кусочки кого угодно!

Чтобы снять с себя все лишнее, потребовалось совсем немного времени. Чтобы настроиться на бой — и того меньше. И я неслышной и невидимой тенью двинулся обратно. Точнее, мимо каретного сарая и домика для обслуги в давно заброшенный и основательно заросший сад.

Подножие старого ореха, одна из ветвей которого нависала над нашим двором и поэтому в детстве исправно снабжала меня бесплатным лакомством, оказалось укрыто ковром из подгнивших плодов. Но для человека, родившегося в семье Тени[8] и научившегосяправильно

ходить раньше, чем читать, пройти по нему бесшумно проблемы не составило. Ну, и взлететь по стволу, добраться до середины «моей» ветви и внимательно осмотреть свое родовое владение — тоже.

А и во дворе, и в доме было тихо. Слишком тихо даже для полуночи. Да и лампа горела всего одна. Причем не в кухне и не в предбаннике, где ее могла оставить Майра, а в большой гостиной. Вероятнее всего, на столе, сдвинутом к двери для обслуги. Определенная логика в таком ее расположении была, ведь теперь свет, падающий из окон, освещал калитку и кусок забора далеко в стороне от ворот. При этом караулка, будка Рыка и обе тяжелые створки оказались в густой тени.

А еще твари, проникшие в мой дом, засыпали свежим песком площадку перед калиткой. На мой взгляд, зря: да, так они, вероятнее всего, скрыли следы крови. Но, тем самым, сдуру сообщили о том, что продолжают находиться внутри — отсутствие натоптанной тропинки там, где я каждое утро пробегал по пять десятков раз, трудно было расценить иначе.