На пересечении Серебряной и Поточной я привычно замедлил шаг и заколебался. Посмотрел на нависающий над горизонтом Полуночный Крест[7], почесал затылок и подумал: «А не заглянуть ли к матушке Оланне?». Но реально оценив свое состояние, понял, что платить целый золотой за ночь, большую часть которой наверняка просплю, глупо. Поэтому решил, что красотки никуда не денутся, а усталость и испортившееся настроение можно сорвать на Пустоши. И вытащил из нагрудного кармана зелье кошачьего глаза.
На этот раз дрянь, сваренная Майрой, обожгла горло и ударила в голову чуть слабее, чем раньше, но все равно вышибла слезы из глаз и «одарила» мерзостным вкусом во рту. Я перетерпел, через полторы сотни ударов сердца удовлетворенно порадовался тому, что непроглядная тьма в подворотнях начала ощутимо сереть. А еще через половину кольца, то есть, к моменту, когда добрался до пересечения Поточной и Сторожевого переулка, прибавил шаг, ибо ночь окончательно превратилась в светлые вечерние сумерки.
Слух обострился куда слабее, чем зрение, но теньканье пересмешника, обосновавшегося где-то в центре Пепельной Пустоши, я услышал задолго до того, как дошел до окраины Поместной слободы. Тем не менее, переступив через границу единственной части Верхнего города, которую никогда не посещала стража, на всякий случай остановился, проверил, как вынимается меч из ножен и пару раз подпрыгнул. Убедившись, что меня не слышно, подобрался и двинулся вперед. От тени к тени. Не делая ни одного резкого движения и ни на мгновение не замирая.
Шел по большому кругу. Так, чтобы не пропустить ни одного укромного уголка бывшей Золотой слободы. Слободы, выгоревшей то ли шесть, то ли семь лет назад, затем переименованной в Пепельную Пустошь и с тех пор ставшей местом для не самых законных развлечений некоторых… хм… благородных.
Как ни странно, не нашел никого. Если не считать за благородных пару бездомных псов да невесть как попавшую в Верхний город свинью. Расстроился. Но так, слегка. Поэтому, мельком оглядев площадку за развалинами некогда самого большого постоялого двора в Лайвене, быстрым шагом двинулся в сторону дома.
Через половину кольца я, перебежав Мутную по здоровенному бревну, валяющемуся поперек русла с прошлой весны, уже подходил к Служивой слободе. Обогнул по правому краю болотце, расположенное в сотне шагов от начала переулка Мечников, перескочил через канаву, заваленную каким-то мусором, перелез через забор особняка ар Витзеров и принюхался. Благо, как обычно, приближался к своему владению с подветренной стороны и основательно проголодался.