— Ты восхитительна! И выглядишь намного красивее, чем папина меньшица Шелла, которую я когда-то считал идеалом! — честно признался я, продолжая любоваться Божественным Совершенством во плоти. — Кстати, что ты там говорила про второй комплект?

— Сейчас! — довольно улыбнулась она и исчезла.

…По сравнению со вторым комплектом первый можно было назвать образцом целомудрия. И пусть материалы, из которых он был пошит, были теми же, экономил их мастер просто нещадно! Поэтому верх и панталончики стали существенно короче, вырез — глубже, кружева пропали, а бантики сильно уменьшились в размерах. Более того, цветы, прикрывавшие самое сокровенное в первом комплекте, во втором превратились в совсем небольшие бутоны. Правда, стали чуть плотнее и обрели цвет. Но почему-то толком ничего не прятали. Тем не менее, ощущение вульгарности все это не оставляло. Наоборот, Майра выглядела живым воплощением красоты, невинности и чистоты!

— Третий комплект, небось, из одних узоров? — налюбовавшись очередным творением воистину великого поэта иглы и ножниц, пошутил я.

Ключница «сокрушенно» вздохнула:

— Нет, арр, такого белья в лавке мэтра Колина, к сожалению, не оказалось! Но если надо, то я обязательно его закажу и покажу!

— Майра…

Почувствовав в моем голосе серьезные нотки, девушка мгновенно перестала дурачиться и подошла поближе.

— Спасибо, ты только что сотворила маленькое чудо, на несколько мгновений вернув меня в прошлое! Знаешь, последний раз я наслаждался красотой совершенного женского тела ровно за год до гибели папы, когда он попросил Шеллу станцевать для нас «Времена года».

— А что мешало ей танцевать для вас потом? — почувствовав, что такая грусть мне приятна и пытаясь чуть продлить радующие меня воспоминания, спросила девушка.

— Она забеременела… — вздохнул я. — А потом умерла родами. Вместе с моей не родившейся сестричкой…

Ключница опустила ресницы, чтобы скрыть слезы, навернувшиеся на глаза.

— Не расстраивайся: Шелла была настолько добрым и светлым человеком, что воспоминания о ней греют душу даже сейчас… — мягко сказал я, потом заметил, что Майра начинает скисать, и мысленно обозвав себя придурком, повернул разговор в правильное русло: — Ты услышала слова, но не поняла, что творится в моей душе! А я хотел дать тебе почувствовать, что ты затмила красоту женщины, которую я все детство и юность считал Совершенством!

— Успокаиваете, да?

— Нет: ты самая красивая девушка, которую я когда-либо видел. Поэтому я действительно в восторге. И… могу сказать, что так быстро и качественно ты мне мозги еще не вправляла!