— Аресса Найтира, скажите, почему ваша дочь так меня боится? Неужели я такой страшный?

— Лучше не Найтира, а Найта. Дочка — Вэйль. И без всяких аресс, ладно? — попросила хейзеррка. — Впрочем, если вы предпочитаете обращаться к нам полными именами, арр, то я с радостью приму вашу волю!

— Хорошо, договорились — Найта, скажите, я настолько страшный?

— Вы не страшный… — робко ответила не старшая, а младшая. Потом собралась с духом и заговорила нормально: — Просто с рождения и до побега из родового замка меня окружало не так много людей. А мужчин, которым можно было бы доверять, среди них не было вообще.

— Надеюсь, что я смогу изменить ваше мнение о мужчинах в лучшую сторону… — предельно серьезно сказал я и, услышав знакомый перестук каблучков в коридоре, легонечко толкнул створку двери от себя: — Майра, мы тут!

Ключница вплыла в покои, как королева Маниша в Большой Зал Приемов, чинно склонила голову, приветствуя собравшихся, и повернулась ко мне:

— Арр, мне нужна ваша помощь!

— Дамы, некоторое время вам придется обходиться без меня! — сообщил я хейзерркам и вышел в коридор.

— Я купила все, что надо. Вещей получилось многовато. Наняла извозчика. Он ждет у ворот. Все не утащу… — доложила она коротко и по существу. А когда мы спустились на первый этаж, в сердцах добавила: — Кстати, я редкая дура: когда ты озвучивал выводы, не додумалась до очевидного!

— А чуть поподробнее можно?

— Ищут кого? Чистокровных хейзеррок! Они какие? Рыжие! Значит, эту парочку надо что? Перекрасить! А при необходимости куда-то выйти просто сделать им кожу лица чуть темнее и тщательно замазать конопушки!

— Действительно, очевидно! — согласился я, на ходу переворачивая родовой перстень гербом вниз, дабы не вызвать в извозчике нездорового любопытства. — Только ты не дура, а умница. Ведь додумалась? Додумалась! Черную краску купила? Купила! Красить погонишь прямо сейчас? Прямо сейчас!

— Откуда вы… ты знаешь, что я купила краску и что собиралась их покрасить еще сегодня? — удивленно воскликнула она.

— Майра, искорка моя, одна из черт характера, за которую я тебя очень уважаю, называется обстоятельностью: перед тем, как что-то делать, ты обязательно думаешь. Вторая — добросовестностью: все, что делаешь, ты делаешь очень хорошо…

— А третья есть, или на этом все хорошее в моем характере заканчивается? — запрыгнув на подножку и протянув мне две здоровенные корзины, забитые каким-то тряпьем, с лукавой улыбкой спросила она.

Я вцепился в рукояти, дождался, пока она навалит сверху еще несколько свертков, а остальное заберет сама, развернулся и неторопливо зашагал к калитке. Естественно, продолжая разговор: