Девушек выносили нежно — Марлу прямо с диваном. Она не поднялась.
Диван, впрочем, не пролезал в проход, поэтому Реликт уничтожил часть стены.
Не был бы хозяином города — разорился бы на ремонтах.
В свою дверь Агнес с Марлой зашли самостоятельно.
— Это и есть мой план на случай большой ссоры, — кивнул я лежавшему Томми. — Надеюсь, план не полное дерьмо.
— Я бы сразу дожимал, — пожал тот плечами. — К чему этот полдень? Они же вас любят.
Я же смотрел, как две хмурые девушки покинули уровень через лифт.
— Хорош валяться, мистер жрец. — Заложил я руки за спину.
— Так я ж умер.
— Значит, отдых тебе не положен. Томми, будь тактичным — свали куда подальше, — в сердцах высказался я.
— Намек понял! — Шустро поднялся он и, с виноватой улыбкой подхватив бутылку вина, покинул квартиру.
«Хтонь, верни дверь и стену как было. Стоп! Сейчас Реликт диван обратно притащит…»
В конце концов, печально смотреть перед собой удобнее всего на диване.
Где там пульт… Где этот чертов пульт⁈
Пульт нашелся, чтобы немедленно полететь в сторону вновь зазвонившего телефона.
— Да! — Гаркнул я.
— Мистер Генри, я приношу извинения за прошлую вспышку.
— С колбой и жрецом потом что-нибудь решу, — буркнул в ответ.
Не было уверенности, что Томми не развалится обратно, если отнять сан. Хотя, исходя из чистой логики — не должен бы… Но неожиданностей на этот вечер достаточно.
Жаль, что мир со мной был не согласен.
— Мистер Генри, мы провели расследование по вашему поручению. Мистер Генри, сэр, у нас критический уровень опасности. Я вынужден просить вас о помощи. В конце концов, это ваш город.
Глава 13
Рано или поздно люди, объединенные одной целью, начинают идти в ногу. Четверо человек за спиной, чеканящих шаг, раздражали безмерно — но до нужной двери было метров двадцать, а упрямая поступь гасла в мягком ковре, плотных драпировках на стенах и вряд ли могла пробиться сквозь массивные двери. Жители этого уровня щедро платили за тишину — не подозревая, что в ценник входит бесшумное изъятие любого из них.
Квартиры гораздо больше площадью, жильцов меньше, шансов на встречу почти нет. Зато в спину встревоженно смотрят аж два консьержа и девушка в форме горничной. Всем было велено молчать, не трогать телефоны, стоять на месте — и за каждым приставлен сотрудник: вежливый, обходительный, но готовый заткнуть рот и уложить на пол. Сделали бы так с самого начала, но побоялись криков и рыданий. Человеческое ухо привыкло вычленять из общего фона все опасное для себя — что-то могло пробиться за резные панели дверей.
«Угроза высшего уровня» — так этим вечером звучали наши полномочия, и в методах можно было не стесняться. Так же звучала и причина, по которой меня выдернули из меланхолии и заставили заняться делом. Первое время я даже был им за это благодарен.