— Товара вы своего лишитесь, — смотрел я на Черный обелиск.

— Да пропади он пропадом. — С досадой смотрел тот туда же. — Это какой-то ад!..

— Торгуя демонами — не удивляйтесь, когда вас потащат в преисподнюю.

— Молю, — поморщился Фипс. — Не надо нотаций. Перед вами без пяти минут праведник.

— Моего помощника, помню, не хватило и на минуту, — вспомнил я Томми. — Как зашла речь про деньги…

— Не в моем случае. Месяц нескончаемого ужаса…

— Да он-то вообще умер. — Задумчиво изучал я дыру в Черном обелиске. — Как же его выковыривать-то?.. Забился как крыса в нору.

Из Черного обелиска исходила угроза — но пронимало меня, если честно, слабо. Этому недоразумению даже не приносили жертвы. В самом деле — товар в упаковке.

— А зачем его выковыривать? Его можно выгодно продать.

— Поздравляю, вас тоже не хватило на минуту.

— Я не в этом смысле… На опыты, например, — со злостью добавил тот.

— Осколок обелиска где?

— В кузове. Но он не закрывает дыру как раньше. Отваливается.

Быстренько отыскав талантом, попросил Хтонь подтащить осколок поближе.

Изнутри — пористый, сероватый. Знал бы, взял с собой очки с оранжевыми стеклами — интересно, как он смотрится в них.

— Вот как, оказывается, выглядит разрушенное нерушимое… Увесистое, — подержал в руке. — На, изучай, — сунул я в сторону оскаленных пастей.

«Сможешь повторить?»

Хтонь задумалась всерьез. Попыталась — и все зубы исчезли. Да и сама она истончилась, уменьшилась.

До уровня небольшого хирургического лезвия, поместившегося поперек моей ладони. С одной стороны — гладкого и черного, а с другой — серовато-пористого.

За всем этим с любопытством наблюдал Фипс — но хоть с советами не лез.

«Так. А теперь можешь стать длинной тонкой проволокой с крючком на конце?» — Представил я рыболовный.

Хтонь смогла — правда, результат казался таким, что несложно и сломать. Очень уж тонкая проволока — но энергонасыщенность, видимая талантом, говорила об обратном.

Сунул в дыру, зацепил, потянул на себя — и тварь завизжала ультразвуком, подавшись наружу.

«Внимание! Вам предложено быть Верховным жрецом Нерожденного!»

— Ну это уже было, — добродушно тянул я.

Даже мой Реликт — и тот отреагировал с иронией.

— Понимаешь, в чем дело, — разговаривал я с визжащим уловом. — Пока в долине два Реликта, я не могу отозвать тварей, которых ты привел своим зовом. Мой-то Реликт покорный слуга, а тебя мы вытащим и сожрем.

«Внимание! Нерожденный хочет жить. Нерожденный тоже согласен стать вам покорным слугой».

— Нет, не отговаривай. И так в голове шизофрения такая, что опытный психиатр повесится. Еще тебя, скорбного, терпеть.