За десертом из старого грушевого варенья и бисквита, пан сыто рыгнул и обозначил цель приглашения.
— Гарнизон героически обороняется, — важным тоном сказал он, зачем-то понижая голос, — наш город вписал своё имя в летопись войны золотыми буквами.
Пафоса сколько, пафоса… но улыбаемся и машем.
— Мы, горожане, плечом к плечу…
Алекс чуть не подавился ложечкой от столь дивной простоты. Они что, правда считают, что несут все тяготы наравне с гарнизоном? Как выяснилось, да — по крайней мере, хозяин дома с супругой.
Попаданец старательно прокручивает в голове все подвиги горожан: может, он что-то упустил?
Принимали участие в осадных работах? Нет, все работы выполняли солдаты, что в общем-то нечасто бывает в осаждённых городах. Обывателей при необходимости припахивают только так, но в Писеке и без того переизбыток военных, в услугах гражданских просто не было нужды.
Записались в ополчение? Снова нет, Зиверс подавал предложение — не столько ради военной необходимости, сколько ради попытки немного занять гражданских. Городской совет от предложения командующего гарнизоном отбрыкался крайне резко. Какие уж там были соображения у господ из совета, бог весть, но уж как сложилось.
Ах, они пустили в дом постояльцев… за которых, между прочим, честно платит военное ведомство. Не слишком щедро, да и проблемы от такого соседства есть, но всё-таки платят.
Ещё женщины Писека помогают воинам. Ну это да, не оспорить — сама хозяйка, Фокадан достоверно знает, как минимум трижды старательно влипала в ситуации по принципу досыта и без греха.
— … хотелось бы надеяться, что наши старания увенчаются наградами, — продолжал тем временем пан Воганька. Затем, на бис, сделал жирный, неумелый намёк о благодарности за гостеприимство.
Полковник кивает вежливо, пытаясь поймать какие-то несоответствия в разговоре. Ну не могут люди быть настолько ограниченными и неумными! Хотя пани Воганька говорила, что дом мужа достался от родителей по наследству, как и лавка, ныне арендуемая каким-то Новаком. Так что могут, вполне. Знаменитый стеклянный пол[4], чтоб его.
Спорить полковник не стал, ему в этом доме ещё жить. Отделавшись скользкими почти обещаниями, поблагодарил за обед и раскланялся, посетовав о делах.
— Бывают же… — несколько невнятно сказал Фланаган, хрустнув пальцами, когда они отошли от дома.
— Привыкай. Высший свет, не высший, но принят будешь. Офицер, отслуживший в армиях двух государств, заслуженно считается очень непростым человеком. Таких вот дуриков, как хозяева моей квартиры, хватает. Другое дело, идиотизм обычно нивелируется[5] образованием или умной супругой. Но и так бывает, столкнёшься не раз.