— Отпустить, — не задумываясь отозвался попаданец и тут же поднял руку, жестом затыкая собеседника, — погоди! Если ты хочешь быть Его Величеством, то можешь настоять на своём. Ты король. А если Людвигом…
— Почему? — С глухой тоской спросил монарх, — ты один из немногих людей, кто по-настоящему мне симпатичен и единственный, кто не просит у меня ничего. Думаешь, много таких при дворе?
— Первую пьесу я написал под впечатлением трущоб, — задумчиво отозвался Алекс, вспоминая прошлое, — да и другие. Маленький человек на Большой Войне после войны Севера и Юга. Все мои произведения написаны под какими-то впечатлениями. Останусь здесь, начну штамповать вторичные произведения, шлак. А так может и реже буду писать. Да что там может, наверняка реже! Зато не будет вымученных текстов.
— Тогда хотя бы останься во дворце, — попросил Людвиг, — будем иногда видеться. Понимаю, что хочешь свободы, новых впечатлений. Не буду держать. Просто пока ты в Мюнхене, живи у меня?
Попаданец взглянул ему в глаза и увидел бесконечно усталого человека, который и сам понимает, что не годится на роль главы не самого маленького государства. Понимание это резко диссоциируется[112] с воспитанием и с детства вбитой аксиомой[113] о святости власти монарха. В общем, всё сложно с психикой.
Какого-то неправильноговлечения к себе Алекс ни разу не замечал. А что гомосексуалист, так латентный[114] же, причём по утверждениям недоброжелателей. В порочащих связях не замечен, а что женщин боится, ну так и к мужчинам в штаны не лезет.
— Хорошо… Людвиг.
Глава 13
Отчуждение осязаемое, чувствуется как нечто физическое. Раскрытие инкогнито и последующее награждение орденом сделали своё дело, Фокадан стал изгоем для всех.
Придворные изначально восприняли его в штыки, и дело даже не в сомнительном происхождении. При Дворе хватало людей, вышедших из народа. Сказалась чуждость попаданца, нежелание играть в придворные игры, подстраиваться под существующие правила. Разве что сам Людвиг и ещё десяток человек приняли его тепло, причём только в случае монарха можно поручиться за искреннюю привязанность.
Университет? Для студентов он прежде всего полковник, приближённый монарха и известный писатель, и только затем — студент. Алекс прекрасно понимал их: как ни крути, но медийная персона, зачем-то полезшая в университет, настораживает.
Та же история с преподавателями, считающими Фокадана глазами и ушами Людвига, этаким куратором, подготавливающим университетские реформы, и не без оснований. В самом-то деле, зачем ещё состоявшийся и состоятельный человек пойдёт в университет? Не учиться же!?