Мелочиться не стали, наняли грамотных носителей языка и перевели игру более чем на два десятка языков, включая турецкий, чешский и шведский. Пусть будет.
— Можно устроить, чтобы выпуск игр в Конфедерации шёл через Фреда Виллема? — Поинтересовался Фокадан, — а в САСШ — через Томаса О,Брайена.
— Родне и друзьям помочь? Похвально, почему бы и нет? Насколько я помню, они у вас хваткие.
Написав письма близким, Алекс по телеграфу предупредил хозяйку пансионата, что задержится. После оформления патентов и получения денег, настроение стало самым легкомысленным.
Есть деньги, молодость и желание покуролесить. Так почему бы и не задержаться в Париже?
Глава 5
Надев мешковатые серые штаны и синюю блузу из популярной в среде простонародья конопляной ткани[46] , Алекс подпоясался. Затем обул стоптанные, но ещё крепкие ботинки и с удовольствием притопнул ногой по старому ковру, лежащему на полу номера. Глупость, конечно, но ностальгия же, чёрт возьми!
Вылазка в рабочие районы, это вроде турпохода. Тяжёлый переход, натёртые ноги и плечи, комары, дым от костра. Но когда знаешь, что эта романтика ненадолго, и что вскоре вернёшься в уютную квартиру, к водопроводу и туалету со смывом, можно поиграть в выживальщика, наслаждаясь красотами природы и непривычной обстановкой. А уж когда вернёшься, скинешь тяжёлый рюкзак и заляжешь в ванну… благодать!
— Прекрасно, Пьер, у вас отменный глазомер.
— А как же, месье, — осклабился портье щербато, спрятав денежку в карман и приглаживая шикарные бакенбарды, — в шевольежерах[47] служил, не абы где! Да и вы не первый постоялец, что задумал поиграть в Гаруна аль Рашида[48] .
Попаданец кивнул с улыбкой, не отвечая на лёгкую подначку — тема Погружения в трущобы и впрямь очень популярна в определённых кругах. Что интересно, почему-то трущобы должны быть именно парижскими, вроде как романтично.
Русский барин, приехавший проматывать выкупные деньги[49] , или немецкий юнкер, решивший покутить в Париже, могли сроду не интересоваться, как живут бедняки у них на родине. А вот жизнь бедняков парижских казалась почему-то интересной и достойной изучений.
Хотя бы одна прогулка инкогнито стала едва ли не правилом хорошего тона в около богемных и прогрессивных кругах. Дальше рабочих кварталов, сравнительно безопасных, редко кто заходит. Обычно берут в качестве охраны браво[50] , и идут компанией в несколько человек, чувствуя себя отважными первопроходцами в дикарском племени. Рабочие раскусывают таких этнографов на раз, относясь со сложной смесью презрения и классовой неприязни.