Другое дело, что только на Людвига идёт такая целенаправленная травля. Или это просто потому, что король пустил пропаганду на самотёк? Бог весть…
Попаданец искренне надеялся, что эта интрига обойдётся без его участия. Слишком высоки ставки, ибо если это подготовка к перевороту, яд в кофе колониального полковника практически неизбежен. При участии этого полковника в интригах, разумеется.
А дружба с Его Величеством… дружба там со стороны Людвига, со стороны попаданца же скорее приятельские отношения. Помочь приятелю, конечно же, святое дело… вот только если сам приятель не хочет даже попытаться осознать проблему, дело это заведомо безнадёжное. А он, Алексей Кузнецов, совсем не Дон Кихот[119] .
Глава 14
Несостоявшаяся дуэль сделала доброе дело, университетские преподаватели наконец-то проверили информацию о Фокадане, и его мнимое корыстолюбие признали чей-то умелой клеветой. После этого началось паломничество с извинениями.
Вместо того, чтобы просто изменить отношение к попаданцу, едва ли не каждый преподаватель и многие студенты с каким-то мазохистским наслаждением извинялись, извинялись, извинялись…
Самые здравомыслящие — коротко, по военному.
— Был не прав, приношу свои извинения.
Хватало и тех, кто извинялся в лучших традициях российской интеллигенции — путано, многословно и не к месту. Так, что неловко становилось не только самому извиняющемуся, но и Алексу, а иногда и невольным свидетелям.
Завершилась эпопея только к концу весны, когда начались студенческие вакации. К этому времени попаданец обзавёлся приятелями в университетской среде. Ничего особенного, просто люди, с которыми можно время от времени пообщаться, сидя в гаштете.
Фокадан стал рукопожатен[120] среди некоторых интеллектуалов Мюнхена, и один из них, владелец газеты средней популярности, решил взять интервью у попаданца.
«— … Прежде всего хочу сказать, что это сугубо моя точка зрения на идею объединения Германии под эгидой Пруссии.
Сторонники её много говорят о народном благе, оперируя лозунгами «Единая Германия — сильная Германия». Логика проста и понятна: экономическая и военная мощь такого государства возрастает кратно. Соответственно возрастает и значимость государства на международной арене, возможность отстаивать свои интересы.
Объединённая Германия может претендовать на гегемонию[121] в пределах Европы. И вот тут-то и кроются проблемы.
Может претендовать, значит — будет претендовать. Миролюбивые заверения прусского короля в данном контексте не стоят бумаги, на которой отпечатаны его слова. Недавняя агрессия Прусского Королевства памятна всем, так с чего бы это новое, более сильное государство, станет миролюбивым?