Почти две недели монарх держал при себе Алекса, выдёргивая на все мероприятия. Опера, встреча с деятелями культуры, более ничем Людвиг не интересовался. Война, экономика, сельское хозяйство — докучливое недоразумение, коим не следует заниматься просвещённому человеку.
Фокадан взвыл от жизни, состоящей из одних примерок и культурных мероприятий, попытавшись поговорить с Людвигом.
— Покинуть меня хочешь? — Юный король нахмурился опечаленно, — нехорошо… нехорошо, — развернувшись, Людвиг пошёл прочь, ничего не ответив.
На этом всё и закончилось, а царедворцы в мягкой форме донесли попаданцу, что ныне он развлекает его величество и тем должен быть премного доволен.
«— … неужели вы так хотите вернуться в Пруссию? — С деланным изумлением вопросил грузный, со сложным придворным чином, который попаданец перевёл себе как генерал-майорский, — можем и такое устроить. Его величество добр, но это не значит, что можно злоупотреблять его добротой. На это у него есть мы — его верные слуги».
Пару лазеек всё-таки нашлись. Так, Людвиг очень трепетно относился к рыцарским делам, так что Фокадан усиленно занялся фехтованием и верховой ездой. Благо, фехтмейстеры[100] при дворе имеются.
Ещё более трепетно относился монарх к творчеству, так что пришлось изобразить горение, дабы получить возможность не выходить из своих апартаментов. Как назло, ничего толкового в голову не лезло.
Озлившись, попаданец за неделю написал несколько коротких рассказов по мотивам Пеппи Длинныйчулок[101] . Действие перенёс в Баварию, а жителям городка попаданец приписал все самые смешные и нелепые причуды, которые только мог придумать.
— Остренько получается, — пробормотал, правя рассказы, — как бы не влететь. Вычеркнем это, добавим бургомистру харизмы… Да, убого получается: сатира ушла, осталась примитивная комедия, рассчитанная на людей с мышлением инфузорий. А, чёрт с ними!
По этим рассказам менее чем за два дня накатал откровенно халтурную комедийную пьеску и…
— Это восхитительно! — Сказал король, — никогда так не смеялся! Лёгкое, живое и такое светлое произведение… А пьеса?! Чудо! Как она будет смотреться на сцене!
— Да, — согласно кивнул именитый драматург Байер, — вам, коллега, удалось написать первую в мире пьесу, на которую будут приходить целыми семьями.
— А ты ещё хотел покинуть меня! — Патетично воскликнул Людвиг, — Разве тогда ты смог бы написать такое чудо?! Нет, я теперь никуда тебя не отпущу!
Глава 12
Жизнь в мюнхенской резиденции Виттельсбахов у попаданца складывается как-то наперекосяк. Сам король и часть его окружения приняли Фокадана очень тепло, но по большей части эта теплота напоказ.