Мужик с телефонной трубной, — рукой закрывающий динамик, — закатил глаза и вернулся к разговору.

— Прости, друг, придётся немного подождать, у нас клиент образовался… Сука, не начинай, а? Я знаю, что это важно, дай нам час. Стивенс быстро работает, в первый раз что ли?

Открыв дверь, я подивился, увидев ещё одну, уже более массивную и плотную.

— Дальше-дальше, мистер Лоуфорд, — раздался голос со спины.

Я открыл следующую, — довольно тяжёлую и неудобную, — оказавшись в маленьком кабинете, два на три метра. Стивенс щёлкнул выключателем за моей спиной.

Первое, что бросилось в глаза — стены. Не крашеные и не оклеенные обоями. Они были покрыты чем-то серым и бугристым, напоминающим яичный лоток, только крупнее и аккуратнее. Плитки шли от пола до потолка, стык в стык. Я машинально коснулся ближайшей — пальцы слегка утопли, материал спружинил обратно. Мягкий, лёгкий, очевидно пустой внутри.

Стол, два стула, наполовину полный графин с водой.

— Акустические панели, — сказал Стивенс, заходя следом и прикрывая за собой тяжёлую дверь. Звук снаружи — болтовня по телефону и бурчание других коллекторов, — мгновенно исчез, будто кто-то повернул ручку громкости. — Издержки профессии. Клиенты иногда нервничают, незачем беспокоить соседей.

Очень грамотное психологическое давление. Даже если здесь проходят исключительно обычные разговоры без какого-либо насилия, должник будет ощущать себя, как на иголках.

Стивенс указал на стул, а потом сел сам, положив на стол ту самую папку, видимо с моим делом.

Пиджак при этом ощутимо перекосился, сполз, оголяя левую подмышку и кобуру, в которой расположился ствол.

Я моргнул, неспешно добрался до стула, куда и сел.

Стивенс лишь сейчас посмотрел на меня, чему-то улыбнулся и, будто только что спохватился, поправил пиджак, скрывая пушку.

Ладно, расслабься, — силой заставил я себя успокоиться. На мне костюм. Пусть даже он не остановит пулю, — хотя не факт! — он точно делает меня гораздо сильнее и быстрее обычного человека. А ещё у меня грёбаная остановка времени! Да стоит только этому хмырю полезть за стволом, я тут же окажусь рядом, скручивая его за секунду!

Это заставило мышцы расслабиться. Хех, странно… ещё вчера я убивал огромных монстров и, кажется, не испытывал при этом такого напряжения, а сейчас очкую, видя столь примитивные угрозы, как звукоизоляция в комнате и пушка в кобуре сидящего напротив мужика, которому я должен.

Дерьмо! Оно всегда так. Можно сказать: «Эй, дядя, ты пережил полную опасности жизнь, сам убивал, скрывался от властей, работал с криминалом, чего теперь поджилки затряслись?» А я скажу: «Потому что, блядь, страшно!»