Мы добрались до знакомой дыры в заборе. Порфирий Михайлович осторожно отодвинул лист железа:

— Пролезайте быстрее. Вон та камера скоро повернётся в нашу сторону. Одёжку не возвращайте, всё равно хлам. Выбросьте просто в мусорку…

Я протиснулся через проём, стараясь не зацепиться за острые края.

— Спасибо за помощь, Порфирий Михайлович, — сказал я, пожимая руку старику через ограду. — Очень выручили.

— Вы, главное, себя берегите, Александр Васильевич. И если уж Господу угодно будет, то вернёте усадьбу…

Мы попрощались, я быстро переоделся и вернулся к машине. Ящик на пассажирском сидении служил немым напоминанием об алчности людской.

Что ж, придётся поискать этого Виктора Генералова и его товарища. Интуиция подсказывала, что начинать следовало с них.

* * *

Дома первым делом я проведал мать.

Лидия Павловна лежала в постели — всё ещё слишком бледная, но выглядела немного лучше. Лекарь только что закончил процедуры и ушёл, оставив обычные рекомендации и настойку золотого корня для приёма утром. Фамильное яйцо на прикроватной тумбочке тускло поблёскивало в лучах заходящего солнца.

— О, Сашенька! — Она искренне обрадовалась. — Заходи!

— Как самочувствие? — спросил я, присаживаясь на край кровати.

— Гораздо лучше, сынок, — улыбнулась она. — Слабость почти прошла, аппетит сегодня появился. Доктор Волжанский говорит, что продержусь…

Хорошие новости.

— А может дело в тех волшебных конфетах, которые вы с отцом привезли из Москвы, — улыбнулась женщина. — Я люблю сладости от Абрикосова, но эти — просто нечто невероятное. Даже никогда и не слышала об этих сёстрах Сдадковых…

Я улыбнулся.

— Знай я, что они так тебе понравился, взял бы больше.

— Ой, что ты! — Женщина взмахнула рукой. — Много такого есть нельзя! Я же перестану влезать в одежду!

Ну, об этом Лидии Павловне точно переживать не стоило. Мёртвый камень выпил из несчастной почти все соки, и теперь все платья висели на ней, как на вешалке. Эта зараза просто выжигала внутреннюю энергию. Человек не хотел ни спать, ни есть, ни жить. Ничто не радовало, неоткуда взять сил, еда не лезла.

Если и существовал ад на земле, то именно для тех, кого коснулся проклятый самоцвет.

Но эта маленькая женщина боролась с упорством настоящего воина. Уже за то, как она держалась и упрямо продолжала работать, Лидия Павловна заслуживала доску почёта в холле Гильдии артефакторов.

— Взгляни, Сашенька, — она потянулась к папке с рисунками у изголовья кровати. — Это лишь наброски, но я стараюсь не терять навыков. Что скажешь?

Я бережно взял несколько рисунков. Это были эскизы индивидуальных браслетов — сразу несколько. Для великого князя и его супруги, для четы Штиглицев и даже для старухи Шуваловой.