— Как обычно, значит, — хмыкнул Егоров. — Не привыкать.

— Сергей Петрович, — повернулся я к Воронину, — вы остаётесь старшим по мастерской. Все крупные заказы — на вашей ответственности. Но, прошу, никаких новых экспериментальных схем без меня. Обычные заказы, проверенные технологии — сколько угодно. А вот если кто-то из клиентов попросит что-то в духе «Сингулярности» — вежливо тяните до моего возвращения.

— Не сомневайтесь, Александр Васильевич, — буркнул Воронин, но по довольному прищуру было видно, что доверие ему польстило. — Экспериментировать без вас точно не полезу, мне для одной жизни впечатлений от последнего проекта хватило с запасом.

А потом я повернулся к Холмскому.

— Николай, — сказал я, и парень тут же вытянулся по струнке, — тебе я оставляю больше, чем раньше. Всю документацию по текущим проектам, ведение архива артефактных схем, и — раз уж ты доказал, что тебе можно доверять даже под давлением, — контроль за тем, чтобы ничего чувствительного не покидало мастерскую без разрешения.

Холмский на мгновение опешил, а потом посмотрел на меня так, будто я только что вручил ему орден.

— Александр Васильевич, я… — начал он, но осёкся, не найдя подходящих слов.

— Не благодари раньше времени, — сказал я, хотя и позволил себе едва заметную улыбку. — Это не подарок, Николай, это новая ответственность. Ты её заслужил тем, что не сломался, когда было по-настоящему страшно. Такие вещи в нашем деле ценятся выше любого диплома. И, конечно, продолжай готовиться к новому рангу, учись у старших мастеров, не бойся сложных задач. Через несколько лет я рассчитываю увидеть тебя Грандмастером.

Воронин одобрительно крякнул, а Егоров хлопнул Холмского по плечу — жест, который для сдержанного гемолога был равносилен объятиям.

— Не волнуйтесь, Александр Васильевич, мы за парнем приглядим. Главное — голова работает и руки не дрожат, а остальное приложится.

— Постараюсь оправдать, — сказал наконец Николай. — Спасибо…

— Не сомневаюсь, — ответил я просто. — Ну что, за работу, господа. У нас ещё несколько дней, чтобы всё привести в порядок перед моим отъездом, и лениться нам некогда.

А вечером я обнаружил на почте письмо от Дениса. Отправлено оно было с рабочего аккаунта, и тон его был предельно официальным:

'Почтенный Александр Васильевич!

Прошу прибыть в Департамент к трём часам пополудни для обсуждения итогов расследования по делу о промышленном шпионаже'.

И больше ни слова — значит, хотел рассказать всё лично. Что ж, тон был понятен без комментариев.

* * *

Когда я вошёл в кабинет Дениса, там уже сидел Ковалёв — собранный, серьёзный, в том же безупречном костюме, в каком я привык видеть его на официальных заседаниях.