КОЭФФИЦИЕНТ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ДАВЛЕНИЯ НА ОБЪЕКТ «МАГНУС 2.0» ДОСТИГ КРИТИЧЕСКОЙ ОТМЕТКИ. ВЕРОЯТНОСТЬ СПОНТАННОГО НЕРВНОГО СРЫВА В ТЕЧЕНИЕ СЛЕДУЮЩИХ 24 ЧАСОВ — 97,4%. РЕКОМЕНДУЮ НАСЛАЖДАТЬСЯ.
Сэша тем временем забралась в минивэн и достала электронное яйцо, после чего начала объяснять вампирам, как важно вовремя убирать какули за питомцем.
— Волк, — шепнула Кармилла. — Ты же понимаешь, что страдать будут все, а не только Магнус? Может, всё же сдадим её в приют для животных? С доплатой!
Проигнорировал и включил коммуникатор:
— Ядвига, режим изоляции. Следи за порядком.
— Слушаюсь, соколик!
Рампа «Избушки» с шипением поползла вверх. Мы остались стоять посреди парка. Я, мой безумный гарем, робот-дворецкий, отряд бессмертных кровососов, клон врага и хакер на грани нервного истощения. Обычная нормальная жизнь.
Воздух в парке был живым. Земля, трава, свежесть после дождя. Мир пах миром. Не войной. Не гарью. Добрый знак. Я поправил шляпу и шагнул вперёд, по дорожке, ведущей вглубь парка.
— День хороший, — сказал я, не оборачиваясь. — Прогуляемся.
За спиной послышались шаги. Моя стая шла за мной.
Мы шли по аллее, и люди, которые до этого прятались за деревьями и скамейками, начали с любопытством выглядывать и фотографировать нас. Они смотрели с опаской, с любопытством, некоторые с восхищением. Мы шли не как беглецы. Не как преступники. Мы шли, как хозяева.
И где-то там, впереди, за кронами деревьев, нас ждал отличный стейк-хаус.
Глава 27 Яблоко бессмертия
Кабинет вице-президента Ходдимира был храмом порядка, амбиций и дорогой мебели. Каждая линия, каждый блик на полированном тёмном дереве стола кричал о контроле. О власти. О том, что человек, занимающий это кресло, держит в руках не только судьбу города, но и свою собственную.
И сейчас этот храм осквернялся.
Невидимая, но от этого не менее реальная грязь поражения, унижения и бессильной ярости покрывала всё вокруг. Грейдер мерил шагами безупречный паркет, его ботинки ступали бесшумно, но каждый шаг отдавался в голове грохотом рушащегося мира.
Его мира.
На гигантском панорамном экране, который обычно транслировал умиротворяющие виды ночного Ходдимира, сейчас в режиме нон-стоп крутились новостные выпуски. И все они были об одном. О нём. О Волке.
Вот Миранда Фифи, захлёбываясь от восторга и праведного гнева, вещает о «беспрецедентном акте агрессии со стороны Магнуса фон Штербена». Вот Глуб-Морк с упоением разбирает «поэзию аннигиляции», демонстрируя в замедленном повторе, как летающая тарелка Магнуса превращается в ничто. Вот какие-то диванные эксперты, брызжа слюной, спорят о том, кто Волк теперь — спаситель или новый, ещё более страшный тиран.