Тянусь к нему мысленно:

— Хай, Золотой.

Дракон отзывается мгновенно. Его сознание вспыхивает, словно он только и ждал вызова.

— Человек, да ты, я смотрю, не торопился связаться!

В его мыслях мелькает досада, смешанная с предвкушением.

— Были дела. Слушай, ты сейчас как раз над белой крепостью летаешь. Видишь ее?

— Вижу, — протягивает он.

— Держись этого места, далеко не улетай. Я скоро позову тебя — тогда сожжёшь крепость.

Золотой возбуждённо встряхивает крыльями, я даже чувствую, как воздух под ним дрожит.

— О, наконец-то! А то мне уже скучно! Сколько ещё я буду тут парить и фигнёй страдать⁈ Я уже сжёг десяток костяных лодок с этими недодемонами.

В его мыслях мелькают красочные картинки: тлеющие останки кораблей, ревущие в пламени недодемоны, белёсые кости, которые рассыпаются в прах, едва дотронувшись до огня. Ну да, развлекается как может.

Я ухмыляюсь.

— Потерпи ещё немного. Осталось недолго.

Тут вдруг с соседней лежанки раздаётся хриплый голос:

— Всё, я умираю!

Я отдаляюсь от Золотого, и перевожу взгляд на сокамерника.

Старик, который до этого мирно жевал последний батончик, внезапно хватается за сердце, его пальцы сжимаются в судорожном жесте. Глаза закатываются, дыхание становится прерывистым.

Судорожный вздох, потом ещё один — и он с надрывным стоном валится назад на лежанку.

Я молча смотрю на него, лениво перекидывая ногу на ногу.

Ну, блин. Приехали. Ну ладно, придётся разбираться.

* * *

Руины Северной обители, Антарктида

Ночь.

Зела бесшумно выходит из своего шатра, растворяясь в темноте, словно часть самой ночи. Она двигается быстро, но осторожно, скользя между руинами Северной, где ветер гуляет по остаткам стен, перебирая камни.

Воинственная альва не сбавляет шаг.

Цель впереди — хранилище с анабиозными сородичами. Два постовых альва стоят у входа, их взгляды пустые, движения механические. Зомбированные охранники под властью монашеского вируса. Они её не останавливают и пропускают.

Но вдруг — резкий окрик за спиной:

— Далеко собралась, дорогая?

Зела замирает.

Медленно оборачивается.

Перед ней, с фламбергом наперевес, стоит Бер. В его глазах нет удивления, нет злости — только усталая решимость, с привкусом обречённости.

— Я так и знал, что ты пойдёшь убивать его, — говорит он ровным голосом. — А я ведь говорил, что не надо. Я же сказал — Данила сам справится.

Зела хмыкает, чуть склоняя голову, будто оценивает его.

— Ты слишком мягкий, милый, — произносит она с лёгкой насмешкой. — Это неплохо, но я привыкла решать проблемы в зародыше, а не перекладывать их на других. Лорд Данила достойно показал себя, и я уберу ему конкурента на корону.