— Всё чисто, — отвечает гвардеец. — Остров Буяник появился, иллюзия спала.

Ага, значит, магический покров Миража окончательно развеялся. Теперь Буян будет виден всем, а не только недодемонам.

— Тогда запускайте вертушки, забирайте нас отсюда.

Пауза, уточняю:

— Место высадки — деревня на юге Буяника, там ещё бухта в виде рога. И захватите с собой **воду, провиант и побольше одежды. Местным пригодится.

— Так точно, шеф.

Когда повозка подкатывает к деревне, нас встречает толпа.

Но не оборванцы, которых можно было ожидать. Не испуганные, полуголые, замученные люди.

А чисто одетые, приглаженные, прямо-таки сияющие.

На лицах — восторг. Во взглядах — неподдельная радость.

Такое ощущение, будто я не в забитую недодемонами деревню приехал, а в благополучный, налаженный город, где люди живут без забот.

Светка офигевает, медленно оглядываясь по сторонам:

— Где они взяли одежду?

Я усмехаюсь, киваю в сторону двух вертушек, припаркованных чуть в стороне.

— Наши передали им коробки с одеждой.

Вдалеке, возле машин, Серый и остальные гвардейцы уже успели обустроиться.

Стоят довольные, будто так и надо.

Светка качает головой, восхищённо бурчит:

— И когда ты только всё успел продумать, Даня…

Я хмыкаю, поправляя ворот куртки:

— Я телепат, моя работа — думать. Да и вряд ли ты бы хотела видеть десятки голых деревенских жителей.

— Ой, это точно… — передёргивает плечами она, явно представляя себе эту картину.

Мы спрыгиваем с повозки. Ко мне подходит Серый, коротко, по-военному рапортует:

— Филин, доставлены вода, припасы, одежда — на первое время хватит. А там уже и спасатели от Царя подтянутся.

Киваю, бегло окидывая взглядом деревню. Вертушки ещё гудят двигателями, создавая вихри пыли. Некоторые из деревенских копошатся, разбирая коробки с продовольствием и одеждой. На лицах читается облегчение — не везде, конечно, но многие впервые за долгое время выглядят хоть немного спокойными.

Первая фаза завершена. Люди сыты, одеты, спасатели уже в пути. Дальше — забота царских мчсников.

— Нам пора, Ирина Герасимовна. Прошу к вертолёту.

Наступает момент прощания. Мой взгляд останавливается на Екатерине. Она стоит чуть в стороне, руки сжаты в замок, плечи напряжены. Глаза встречаются с моими — в них слишком много эмоций: благодарность, сожаление, усталость. Девушка грустно качает головой, затем, с трудом подбирая слова, тихо говорит:

— Ваше Сиятельство, спасибо вам большое за всё, что вы сделали для нас, Данила Степанович!

Старик и старуха, спасённые из темницы, тоже кивают, присоединяясь:

— Спасибо, милок! Дай бог тебе здоровья!