Я киваю Змейке:

— Мать выводка тоже молодец. Всё под контролем, вижу.

Хищница гордо выпрямляется, поправляет ремни боевой портупеи, которые каким-то образом удержались на ней, хоть она и сменила обличье на боевое.

Пока горгоныши ведут себя как гигантские кошки — ворочаются, урчат — Синие Плащи уже тушат последние языки пламени. Последние салюты еще раскрашивают небо.

Поворачиваюсь к Аусту, качаю головой:

— А откуда вообще столько фейерверков взялось? Нахрена целый склад?

Ауст пожимает плечами, будто это не его дело:

— Багровый Властелин любил праздники. Склад был старый, там хранились петарды и ракеты. Лазутчики полезли туда, отбиваясь от Горгон, швырнули огненную технику, всё и полыхнуло.

Салют-то вышел на удивление красивый. Эх, жаль, Гришка не видит — такое цветовое представление как раз под свадебное настроение подошло бы.

— Горгонышам выдать по ведру яиц. Заслужили, — распоряжаюсь.

Маша спрашивает Ауста:

— Кого-нибудь взяли живым?

Некромаг отчитывается перед моей женой:

— Остался один живой. Синие Плащи сейчас его допрашивают, уже начали раскручивать. Остальные сгорели вместе со складом, даже опознать нечего.

Я киваю.

— Хорошо. Я жду результаты в своём кабинете. Приходи сразу как закончите дознание.

Направляясь во дворец, на ходу стаскиваю белые лайковые перчатки, сжимаю их в ладони и засовываю в карман. Следом расстёгиваю бабочку — вечер выдался длинным. Вхожу в кабинет, бросаю удаваку на стол. Сам опускаюсь в кресло, откидываюсь на спинку, закрываю глаза.

Внутри будто что-то щёлкает — не тревога, нет, скорее тихий сигнал, предвестник. Троеглас пытается зашевелиться. Один из братьев — демонический младший — что-то пытается провернуть, да кишка тонка. Мой мозг — моя крепость, и если это не так, то у меня никогда не было перепончатых пальцев!

Я ныряю в свое подсознание, Бастион раскрывается во всю ширь своих высоких крепостных стен. Два брата Троегласа продолжют висеть забальзамированными в синих кристаллах анабиозах.

Бросаю тоненький мыслещуп к младшему брату.

— Ну чего не спится? — спрашиваю со скукой.

Младший Троеглас замирает испуганно, но поняв, что уже спалился, все же умоляет:

— Отпусти нас.

Я хмыкаю.

— Куда я тебя отпущу? — искренне недоумеваю. — Теперь вы с братцом всего лишь — два сознания. Ваши тела уже сгнили в земле.

Шёпот становится глубже, будто за спиной прошёл сквозняк:

— В Астрал.

Тут я призадумался. Потому что перед глазами пробежались варианты.

— Ты хочешь, чтобы я тебя убил что ли?

Тот отвечает утвердительно:

— Просто выбрось в Астрал. Гора не позволит мне умереть. Никогда.