я, – мы так и сделаем. Но теперь… Ты знаешь, что моя мама и даже Уилтон подобного не допустят. – Я сорвалась на стон: – О, Кави, я не сомневаюсь, что в конце концов меня заставят поехать в Чарлстон. На этом настаивают и мама, и папа. С ними обоими мне не тягаться! Кави помрачнела. – Элиза, ты моя лучшая подруга. Единственная подруга. Мне невыносимо расставание. Мы с ней крепко обнялись, как будто таким образом могли физически уберечь нашу дружбу. Отстранившись, я вгляделась в лицо, которое видела перед собой. Глаза Кави, как и мои, были полны слез. Что с ней случится, когда она останется в Мэйфилде одна? В какую школу Кави сможет ходить? Обучение так много значило для нее. Внезапно меня осенило. Правда, придуманный выход казался слишком легким… слишком простым. Утерев глаза, я почти закричала: – А если ты поедешь со мной? От неожиданности Кави отпрянула. – В Чарлстон? Я поспешила объяснить: – Мамин дом в Чарлстоне больше, чем мэйфилдский. Места там полно. Ты вполне можешь поселиться у нас. Кави вытаращилась на меня, как на диковинное существо, а потом заметила: – Там я не смогу гостить в доме у белых. Чарлстон тебе не Мэйфилд. – Знаю, – пролепетала я, – но… – Я осеклась, боясь выговорить слова, уже готовые сорваться у меня с языка. – Там есть… помещения, в которых ты сможешь разместиться. – Комнаты для прислуги. Пристыженная, я с трудом сглотнула. Строгие чарлстонские законы предписывали не пускать негров в рестораны, школы, парки, церкви, туалеты, транспорт и даже регламентировали, через какую дверь они могут входить в дом. Были учтены практически все стороны жизни. Но Кави не была прислугой, и я никогда не считала ее таковой. Однако мы обе знали о существовании общественных ограничений для чернокожих. Кави выпрямилась и поджала губы. – Боюсь, это невозможно… – Кави, вспомни о школе. Мне известно, какое значение ты придаешь учебе. Когда мы с Лезэном уедем в Чарлстон, мистер Коксволд больше не будет у нас преподавать. И в какую школу ты тогда пойдешь? Взволнованная, Кави нахмурилась. – Я… не знаю. Не думала. – Она прижала пальцы к вискам. – Пожалуй, я могла бы ходить в школу Роберта Смоллса в Бофорте. Или школу Пенн в Сент-Хелене. – Это в двадцати пяти – тридцати милях отсюда! Слишком далеко, чтобы каждый день добираться туда верхом. Или даже в экипаже. Мы обе знали, что никакого экипажа у Кави нет. Подруга помрачнела, отпустила мои руки, поднялась и стала мерить крыльцо шагами. Я не сдавалась: – А в Чарлстоне ты сможешь ходить в негритянскую школу. И мы