с пышной прической, как у изящных «гибсоновских девушек» [32] . Мама же собрала длинные волосы в традиционный пучок на затылке, но в эффектной широкополой шляпе, сдвинутой набок, выглядела шикарно. Короче говоря, мы были счастливы. Моей родительнице в кои-то веки подвернулась возможность организовать свадьбу, а я выходила замуж за привлекательного молодого человека из хорошей семьи, для чего покинула Мэйфилд, чтобы поселиться в Чарлстоне, поближе к ней. Когда я была ребенком, у нас с мамой, конечно, случались размолвки, и порой весьма серьезные. Однако ныне мы нашли общий язык, научились понимать и, осмелюсь сказать, ценить друг друга, ибо обе были женщинами. Осознание того, что я наконец стала той дочерью, о которой всегда мечтала матушка, доставляло мне немалое удовольствие. Пока мы шагали бок о бок по Митинг-стрит, я поглядывала на маму и думала, что в тот вечер, когда мы с Триппом вновь оказались в дупле, он говорил правильные вещи. Жизнь – это постоянные перемены, и мы должны либо меняться вместе с ней, либо плестись в хвосте. Вход в свадебный салон украшала арка из ярких искусственных цветов. Ниже помещалась витиеватая надпись «Дюбуа» в окружении роз с позолоченной обводкой лепестков. Перед дверью стояла «парижская» тележка, доверху наполненная свежими цветами. – Очень эффектно, – заметила я, останавливаясь, чтобы полюбоваться этим зрелищем. – С тех пор как мадам Дюбуа открыла салон, к ней устремился весь чарлстонский бомонд. Твое платье будет одним из первых ее подвенечных творений, и она из кожи вон лезет. Понимая, как много это значит для мамы, я с воодушевлением кивнула. Мама задумчиво приложила палец к щеке. – Как это у вас теперь называется, когда кто-то нахваливает свое предприятие в газетах? – Реклама? – догадалась я. – В «Чарлстонском курьере» ее полно. – Да, именно. Мадам Дюбуа сказала, что твое платье само по себе послужит ей рекламой. А поскольку я одна из ее первых клиенток, она уделила твоему наряду самое пристальное внимание. Я уловила в мамином голосе гордость. – Вот как? Мадам Дюбуа ожидала нас в магазине, стены которого были окрашены в розовый цвет, а главным украшением являлось огромное венецианское зеркало. Хозяйка, субтильная особа, была с ног до головы одета в черное. Волосы цвета воронова крыла были гладко зачесаны назад и напомажены, а темные глаза, подведенные карандашом, и длинный нос придавали ей еще больше сходства с вороной. После цветистого приветствия мадам хлопнула в ладоши, оповещая о прибытии клиенток двух своих помощниц,