и дом на Ист-Бэй-стрит. Тут, – она постучала пальцем по конверту, – документы на этот особняк. – Мама, нет! – ахнула я. Она элегантным жестом отмела мои возражения. – Дело сделано. Отдавая тебе дом, я не просто испытываю величайшую радость, но и восстанавливаю справедливость. Ваш отец решил, что его собственность унаследует только сын. Я приняла аналогичное решение: мою собственность получит дочь. – Но Лезэн… Он всегда считал, что особняк на Ист-Бэй-стрит достанется ему! – Лезэн сделал свой выбор. Я давно смирилась с тем, что мой младший брат – любимец матери. Во всяком случае, она всегда баловала его и держала при себе. Живя вместе с ней на Ист-Бэй-стрит, Лезэн сопровождал ее на различные светские мероприятия, такие как спектакли и художественные выставки, показывая себя галантным и любезным кавалером. Однако после того, как он стал владельцем Мэйфилда, мама велела ему собирать вещи. Они сильно повздорили. Мама обошлась с Лезэном столь же безжалостно, как отец со мной. Она позволила сыну бывать в ее доме исключительно в качестве гостя. – Свое состояние я разделю между вами поровну, Лезэну этого должно хватить на финансирование Мэйфилда, если он того пожелает, а тебе – на содержание дома на Ист-Бэй-стрит. А теперь, пожалуйста, открой конверт. Я протянула руку за конвертом, распечатала его и достала документ, на первой странице которого крупным шрифтом было напечатано, что владелицей особняка на Ист-Бэй-стрит является Элиза Пинкни Риверс Чалмерс. – Я на это и не рассчитывала, – тихо призналась я. – Что только умножает мою радость, – улыбнулась мама. Она обернулась, поймала взгляд официанта и сделала ему знак подойти. Снова посмотрев на меня, она уловила мою нерешительность. – Доченька, сейчас самое подходящее время. Разве не видишь? Вам с Триппом не придется затягивать пояса, чтобы купить дом. Вы сможете поселиться на Ист-Бэй-стрит! – А где будешь жить ты? Мама беззаботно засмеялась. – С вами, конечно. В этом доме всем хватит места. Я с трудом сглотнула, уставившись на документ. Мне не удастся считать этот великолепный особняк своим, особенно пока там обитает мама. Она всегда будет его хозяйкой. А я на всю жизнь останусь ее дочерью. Но теперь я хотела быть женой Триппа. И хозяйкой в собственном доме, пусть даже самом скромном. Спокойно убрав бумаги в конверт, я положила его себе на колени. Подскочивший официант вновь наполнил наши бокалы, опорожнив бутылку. – Мама… – сказала я, когда он отошел. – Не то чтобы я не ценила твой жест. Разумеется, это весьма великодушно.