И тут я решился на отчаянный шаг.

До входа оставалось метров двадцать, не больше. Я прикинул: если осёл не дойдёт до самой калитки, взрыв всё равно выворотит половину стены, а осколки достанут тех, кто внутри. Лучше взорвать полстены, чем упустить момент.

Я чиркнул спичкой и поджёг фитиль, проделав это не только на большой бомбе, но и на двух маленьких. Пусть горит всё. Треск фитилей, сладковатый запах горящей селитры — всё смешалось в один ком.

Этот момент никто не засёк. Всё произошло одновременно: коляска покатилась вперёд, щёлкнул замок на двери, и зажегся фитиль. Охрана смотрела в другую сторону, кроме одного, того, что шёл прямо ко мне, а у меня, как назло, не было с собой сигарет, ведь я не курю. Охранник, кажется, что-то заподозрил, но пока ещё не понял до конца, ведь в это время о подобных минах ещё ничего не слышали. Мало ли, зачем я жгу осла, может, я идиот? И в какой-то мере он был прав, если я решился на подобный шаг, то со мной явно не всё в порядке. Что ж, отчаянные люди всегда идут на сумасбродные шаги.

— Пендехо! Да оставайся же ты стоять тут, — громко сказал я, отпуская поводья, и, не оглядываясь, зашагал назад, к переулку, чиркая новую спичку и делая вид, что достаю из недр своей одежды сигару. В темноте это оказалось невозможно разглядеть, и охранник, увидя, что я бросил осла, сначала пошёл за мной, но поняв, что я действительно оставил животное, счёл меня сумасшедшим и, не обращая больше внимания на осла, повернул обратно, направившись к своему хозяину.

Я шёл быстро, но не бежал, бег привлекает внимание. Уже уйдя довольно далеко и отступив в тень, я оглянулся. Осёл потихоньку, словно одумавшись, двинулся вперёд и поравнялся со входом, возле которого уже никого не осталось. Карета укатила, калитка плотно затворилась за тем, кто в неё вошёл. А фитиль как раз догорел, когда осёл, миновав калитку, остановился прямо напротив окна второго этажа мрачного здания.

Я кинул последний взгляд на еле видное в темноте животное и нырнул в переулок, и тотчас земля дрогнула от мощного тройного взрыва. Вверх полетели ошмётки земли, вырванные из мостовой камни, разбитые в хлам кирпичи от стены. По стенам домов застучали чугунные осколки и обломки кирпичей, но час был поздний, стены зданий толстые, и никого они не задели, разве что меня, и то, на излёте каменная крошка больно хлестнула по щеке.

Переждав камнепад, я бросился назад, к месту взрыва, и увидел на месте входа огромную дыру, а в земле такую же воронку. Собственно, весь участок стены, вместе с воротами, исчез в облаке пыли и дыма на протяжении метров пяти. Вряд ли кто успел отойти от него более чем на три метра, так навсегда и оставшись там, где застал его взрыв. Я подбежал, заглянул в пролом, и меня всего передёрнуло. Трупы, обломки, кровь — всё дело рук моих, и от осла ничего не осталось, разве что только одни уши.