— Грузчики, значит. Ну, забирайтесь, грузчики. В трюме пахнет сизалем, но вы воняете ещё хуже. Отплываем через три часа, как ветер усилится.
Мы загрузились на борт. Я в последний раз оглянулся на Белиз-Таун, что виднелся вдали грязным пятном на воде. Отсюда начинается мой путь в США, и через несколько дней я буду в Прогрессо. Ветер надул паруса, шхуна вздрогнула и медленно пошла в открытое море. Впереди нас ждала Мексика.
Глава 9 Нью-Йорк
Три дня в открытом море прошли как один: мы дремали на тюках с сизалем, жевали сухие кукурузные лепёшки и пили воду, которую капитан отпускал скупо, но без обид. Он не лез к нам с вопросами, мы не лезли к нему. Идеальное соседство.
На четвёртое утро береговая линия Юкатана показалась на горизонте. Сначала возник смутный, нечёткий силуэт, потом узнаваемые очертания причалов и белых стен порта. Шхуна замедлила ход, лавируя между мелководными отмелями, и вскоре мы ткнулись носом в деревянный пирс, где уже суетились грузчики и таможенные чиновники.
— Прибыли, — сказал капитан, сплёвывая за борт. — Выгружайтесь, у вас три часа, пока я получаю разрешение на разгрузку.
Я поднялся на палубу, окинул взглядом порт. Прогрессо жил своей суетливой жизнью: пароходы, баркасы, крики торговок, звон монет, запах рыбы, соли и дешёвого рома. Идеальное место, чтобы затеряться.
— Педро, Пончо, — позвал я, и они подошли, хмурые, но готовые ко всему. — Мы расстаёмся здесь. Вы следуете к асьенде Чоколь, а я еду дальше.
Педро нахмурился.
— Без тебя?
— Да, как и договаривались, — подтвердил я. — Скажете арендаторам и управляющим, что я вернусь, и проверю каждого. Они должны привести дела в порядок, объясниться по каждой потраченной монете и подготовить отчёт. Передайте всем, что хозяин настроен серьезно, и за беспредел ждет кара. Припугните, но не перегибайте. Главное, чтобы они перестали думать, что асьенда бесхозная. Если начнут сомневаться, скажите, что я прислал вас вперёд, а сам задержался в Мериде по делам. Пусть думают, что я уже рядом, а я приеду, как смогу, может, через месяц или через два, а может и через полгода, пусть гадают.
— А если потребуют доказательств? — спросил Пончо, поправляя ремень с мачете.
— Вот они, мой револьвер. Покажете его, и все сомнения исчезнут, у меня их два, и один я могу отдать вам для демонстрации моих намерений, ведь слова и страх творят чудеса.
Пончо взял из моих рук револьвер и спрятал его за пояс.
— Мы поняли, сеньор.
— Держитесь вместе. В случае опасности уходите в джунгли, к своим. Я вернусь, как только разберусь со своими делами на Кубе, в США не поплыву. Не лезьте в драку без нужды, но и не давайте себя в обиду.