Вслед мне неслись крики кучера, затем дверь закрытого заведения распахнулась, оттуда выбежало несколько человек, что стали оказывать помощь генералу, но вслед за мной бежать никто не рискнул, а через пару минут это оказалось уже и бессмысленно.
Через два квартала, свернув в безлюдный переулок, я сбросил перчатки, вытер револьвер об тряпку и, отбежав ещё немного, выбросил его в сточную канаву. Оружие, которое ни на что не годно, не жалко. Я сменил направление, поймал извозчика и через полчаса уже сидел в своей гостинице, глядя на огни ночного Мехико.
Генерал де ла Вега мёртв. Чикако — тоже, оставались ещё двое, но теперь нужно выждать. Слишком много шума за два дня, пусть ищейки угомонятся. А я пока пересижу в тени, как и советовал падре Антонио. Ждать — это я умею, заодно подготовлю покушение на человека, которого мне указал падре.
А оставшемуся в живых банкиру я отправлю письмецо в конверте с предупреждением и логотипом Кукулькана. Пусть сто раз подумает, что его ждёт в случае дальнейшего сотрудничества с мистером Эвансом, но напрямую об этом я писать не собираюсь, пусть терзается в сомнениях, сволочь!
Глава 3 Масонская молельня
На следующий день я съехал из гостиницы и затерялся в ближайшем пригороде. Снял комнату в непритязательном доме на окраине, представившись коммивояжёром, торгующим иглами, пуговицами и прочей швейной галиматьёй. Всё это добро я прикупил по пути, посетив одну из лавок на рынке Ла-Мерсед. Стоило всё дешево, но в глазах бедных хозяек такие товары выглядели почти драгоценностью.
Хозяйке домика, сеньоре Консепсьон, я презентовал небольшой набор: иглы разного калибра, дюжина пуговиц и катушка крепких ниток. Она долго ахала, крестилась и благодарила, а я лишь отмахивался, мол, пустяки, для хорошего человека ничего не жалко. После такого щедрого подарка мною перестали подозрительно интересоваться. Более того, всячески подсказывали, если я о чём-то спрашивал.
Слух о добром коммивояжёре разлетелся быстро, на следующий день ко мне прибежали ещё с десяток хозяек из соседних усадеб. Я одарил их иглами и пуговицами за полцены, не себе в убыток, но и не в навар. Так я навеки завоевал шаткие, но благодарные женские сердца пожилых хозяек крестьянских дворов в ближайшей округе. Теперь меня знали в лицо, здоровались на улице, а в лавках давали хлеб в долг. Идеальная маскировка, кто сможет заподозрить в этом обходительном торговце охотника за душами?
Где-то через неделю я рискнул прийти на телеграф. Проверил корреспонденцию на имя, о котором мы условились с падре: «До востребования, сеньору Рамону Меркадору». И действительно, меня ждало письмо.