Он вышел, и дверь за ним закрылась с тихим щелчком, оставляя Фрэнка одного в немой тишине комнаты. Он сидел, глядя на стул, и чувствовал, как внутри все занимает холодная, липкая пустота. Он оказался между двух огней: между идальго, который мог вернуться и уничтожить его, и этим человеком, который казался ещё более опасным. Деньги лежали в кармане, но это ощущение не приносило радости. Они стали лишь напоминанием о том, как глубоко он увяз в этой игре.
Фрэнк ещё долго сидел неподвижно, неотрывно глядя на пустой стул, где сидел этот странный человек. Затем он поднялся, подошёл к окну и отодвинул занавеску. Внизу, под фонарём, стоял экипаж, тот самый, в котором приехал Каннингем. Но в окне экипажа он заметил, как занавеска колыхнулась, и чья-то тень мелькнула в полумраке: ясно, Каннингем там не один. Теперь он должен сделать то, что от него требовали, то есть стать приманкой, и надеяться, что у него хватит сил и ума, чтобы выжить.
Фрэнк отошёл от окна, схватил саквояж и начал лихорадочно складывать вещи. Деньги, визитка, револьвер. Он решил уехать на пару недель в Бостон, залечь на дно, переждать, пока стихнет шум. Но в глубине души он знал, что от таких людей никуда не скроешься. Каннингем сказал, что найдёт его везде. И он не шутил. Фрэнк уже взялся за ручку двери, как вдруг снова раздался стук, короткий, настойчивый, как у человека, который не уйдёт, пока ему не откроют. Он замер, чувствуя, как сердце заколотилось где-то в горле.
— Кто там? — спросил Фрэнк, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Глава 18 Вы в ловушке, сэр
Джордж Каннингем, выйдя от Фрэнка Лесли, уселся в экипаж и, бросив трость на сиденье, повернулся к своей спутнице.
— Как прошла встреча, Джордж? — спросила та мелодичным женским голосом.
— Ожидаемо, — ответил Каннингем, и в его тоне послышалась усталая усмешка. — Он трус. Испуганный, жалкий, жадный, готовый продать кого угодно за глоток виски, но при этом в нём мне показалось что-то странное. Какая-то искра верности или страха, которая удерживает его от полного предательства.
— Он рассказал тебе что-нибудь? — она подалась вперёд, и в темноте кареты её глаза блеснули, как уголья.
— Да, но мало, слишком мало.
— Можно отправлять Тома?
— Нет, пока рано. Разыграем вариант Б.
— Полицейский?
— Нет, второй подпункт, Лесли хоть и откровенный трус, но за деньги готов на всё. Убивать такого контрпродуктивно, он слишком много знает о нашем объекте.
— А если он врёт?
— Врёт? Нет, он говорит полуправду, как и все, кто хотят you can’t eat your cake and have it too (дословно: «Один пирог два раза не съешь»). И его можно понять. Ушлый и скользкий тип, меня даже удивило, что он так и не сдал того, кто устранил Эванса, он рассказал о нём лишь в общих чертах, но и этого достаточно. Удивительный факт, учитывая, что убил Эванса откровенный дилетант.