Оставив в ней вещи, вышел прогуляться. Я шёл, заложив руки в карманы, и старался выглядеть как местный: сюртук, купленный на Кубе, шляпа, надвинутая на глаза. Вокруг горели газовые фонари, их жёлтый свет дробился в отблесках мокрых мостовых. Прохожие спешили по своим делам: клерки, рабочие, запоздалые гуляки. Никто не смотрел на меня, никто не интересовался чужим лицом.
План, который я набросал в голове, был прост, как всё гениальное: найти лазейку. У Эванса есть семья, жена и двое детей, которые каждую субботу ездят в загородный дом. Есть охранники, но их всего двое, и они не всегда сопровождают Эванса. Есть слуги, которых, наверное, можно подкупить, и есть старая привычка банкира. По утрам, ровно в семь, он выходит на прогулку вокруг парка, без охраны, с одной тростью и собакой. Правда, если верить Лесли, в трости скрыт клинок, а собака мастиф, что одним своим видом может отпугнуть любого грабителя, но это детали. Не исключено, что Эванс берет с собой и револьвер.
Парк — идеальное место, где можно подойти, представиться, сказать несколько слов и уйти, если уж мне приспичит с ним поговорить, как снимают в дешёвых боевиках. Посмотрим, это один из вариантов решения проблемы, а пока нужно озаботиться слежкой и поиском дополнительной информации.
А ещё меня занимал вопрос: сдаст ли меня Лесли? Думаю, что вряд ли, хотя, получив от меня сто долларов, он может решиться на получение тысячи за свои услуги от Эванса. Да, такое возможно, но моя интуиция молчала на этот счёт, скорее всего, он просто побоится, а может, также хочет отомстить Эвансу, как и я. Ведь мы с ним изгои, и оба это понимаем, он о себе ясно и чётко, а обо мне опосредованно, но зная достаточно для того, чтобы сделать правильные выводы.
Что же касается поиска меня всеми остальными, то, в конце концов, кому есть дело до Рамона Меркадера? Очередной нищий мексиканец, что приехал по своим делам в Нью-Йорк, в надежде прославиться или заработать денег. Тут таких тысячи, самых разных, и я стану одним из них, ведь я люблю быть, как все…
Глава 10 Фрэнк
Фрэнк Лесли очнулся в то самое время, когда порядочные люди уже заканчивают второй завтрак, а непорядочные только приступают к первому. Он долго лежал на продавленном матрасе, глядя в потолок, на котором давно уже можно было изучать географию по трещинам, и пытался понять, жив он или уже перешёл в разряд покойников. Память возвращалась медленно, как старуха с базара: с кряхтеньем, остановками и нежеланием вспоминать самое главное.
— Ну и денёк, — прохрипел он собственному отражению в мутной поверхности пустой бутылки.