— Золото и серебро не таскаю, тяжёлое оно, а у меня и так вещей с собой много, — кивнул я на оба чемодана.

— И что ты там везёшь, идальго?

— Барахло личное, да редкости разные, что здесь продам.

— Ясно. Ну, что ж, спрашивай. Я на него уже давно не работаю, он содрал с меня штраф и выкинул на обочину жизни. Вот я и прозябаю. Так что, спрашивай.

— Расскажи мне о нём всё, что знаешь: где живёт, где бывает, куда ездит, что у него за семья. Расскажешь и забудешь, что меня видел, а я тебя.

Фрэнк хмыкнул, выпил текилу, задумчиво посмотрел на оставшуюся в бутылке жидкость, затем откинулся на кровать и долго молчал, глядя в потолок, справляясь с опьянением. Потом тяжело вздохнул и заговорил.

— Эванс… он не просто банкир, он настоящий центр. Все нити идут к нему: торговля оружием, сизаль, политика в Мексике. Он знает многих из Конгресса, и у него есть люди на каждом углу.

— Я догадываюсь, — сказал я, — но я и не собираюсь идти к нему через парадную дверь.

Фрэнк снова засмеялся, хрипло, безнадёжно.

— Тогда слушай. Я расскажу тебе, где он спит, где ест, когда выходит из офиса и кто его охраняет. Но если он узнает, что я тебе это рассказал, меня убьют.

— Не волнуйся. Если он узнает, что ты мне всё рассказал, то меня тоже убьют.

Фрэнк глупо рассмеялся, на него уже начинало действовать зелье. Да и на меня тоже, но совсем слабо. Отсмеявшись, он налил себе остатки текилы и стал рассказывать. Говорил долго, сбивчиво, перескакивая с одного на другое, но я слушал внимательно, запоминая каждую деталь, пока он не замолк.

Допив остатки текилы, он окончательно захмелел и, упав обратно на кровать, отрубился. Пожав плечами, я оставил ему сто долларов и, подхватив свои вещи, вышел из комнаты, плотно притворив за собой дверь. Я ещё наведаюсь к Фрэнку, но уже не сегодня.

Проверю, не сдаст ли он меня Эвансу, это нелегко узнать, но я попытаюсь, а дальше стану действовать по обстоятельствам. К тому моменту, как я вышел из комнаты, в голове у меня уже имелся план. Грязный, рискованный, почти безумный. Но… почему нет⁈

Нью-Йоркская ночь встретила меня сыростью и запахом угля. Я спустился по скрипучей лестнице, вышел на улицу Бликер и остановился, вдыхая воздух — смесь запахов от конных экипажей, дыма из труб и чего-то сладкого, доносящегося из пекарни.

В кармане лежал клочок бумаги, на котором я набросал карандашом адрес Эванса — особняк на Пятой авеню, прямо напротив парка. Сорок пять минут ходьбы от этого района или пятнадцать минут на извозчике. Я выбрал извозчика, так как идти с вещами слишком тяжело. Проехав мимо особняка, я оглядел его из повозки и проехал дальше, почти на другой конец города, где остановился в какой-то непритязательной гостинице.