Голова гудела так, будто в ней поселился целый оркестр, и все музыканты одновременно играли разные марши. Во рту ощущалось присутствие целого кошачьего выводка, который, судя по всему, не собирался покидать насиженные места. Фрэнк сел, пошатнулся и снова рухнул на подушку, отчего матрас жалобно скрипнул, напоминая о своей почтенной старости и о том, что срок аренды истекает через неделю.

— Текила, — простонал он. — Точно, текила. Или нет?

Попытка вспомнить вчерашнее напоминала попытку читать книгу с вырванными страницами: отдельные картинки возникали, но цепь событий отсутствовала напрочь. Что-то про мексиканца, что-то про деньги, что-то про то, как он, Фрэнк Лесли, блистательный журналист, автор множества статей, которые никто не читал, сидел на кровати и клянчил текилу, как последний нищий.

— Ну и позорище, — констатировал он.

Взгляд никак не желал фокусироваться на предметах, они плыли и покачивались, словно Фрэнк плыл по Гудзону. Он протянул руку к столу и пошарил по его поверхности, надеясь наткнуться на что-нибудь спасительное. Пальцы нащупали узкое горлышко. Текила!

Он узнал её по форме, по тяжести, по тому самому запаху, который теперь ассоциировался у него не столько с Мексикой, сколько с личной деградацией. Фрэнк сграбастал бутылку, приложился к горлышку и замер, чувствуя, как жидкость обжигает горло и разливается по желудку живительным огнём. В бутылке оставалось грамм пятьдесят — ровно столько, чтобы немного прояснить сознание и окончательно его не убить.

Он поставил бутылку на стол, и его взгляд наткнулся на аккуратную стопку десятидолларовых купюр. Фрэнк застыл. Он заморгал, протёр глаза, снова посмотрел, но купюры никуда не делись. Они лежали на столе и, казалось, издевательски ухмылялись в ответ на его изумление. Медленно, будто боясь спугнуть призрака, он схватил пачку, пересчитал. Десять купюр по десять долларов. Сто долларов!

— Господи Иисусе, — выдохнул он. — Быть этого не может!

Сто долларов!!! Сумма, которую он не держал в руках уже больше года. Сумма, которой хватило бы, чтобы рассчитаться с долгами, заплатить за комнату и ещё осталось на текилу. Текилу, которую он только что пил. Текилу, которую принёс… идальго!

Воспоминание ударило в голову, как вторая доза алкоголя — сильно, ярко, отчётливо до физической боли. Мексиканец с чёрными, жестокими глазами, и с чемоданами, непонятно чем наполненными внутри. Мужчина, который три года назад отравил его галлюциногеном и вытряс все тайны про Эванса. И вот теперь он вернулся. Пришёл, заплатил и ушёл, оставив сто долларов как плату за информацию, которую Фрэнк всё равно рассказал бы и бесплатно, просто чтобы не умереть с голоду.